Последний дубль Декстера

Я убавил скорость: теперь, когда стало ясно, что он никуда не делся, я вовсе не хотел привлекать к себе внимание кого-либо на берегу – в первую очередь морской полиции, известной у нашего брата, хоть раз имевшего с ними дело, под названием аква-нацисты.

Любой на берегу, разглядевший, как я вонзаю в Патрика нож, наверняка не будет испытывать ни малейших сомнений в моей виновности – а уж потенциальных зрителей там собралась целая толпа: те, кто глазел на происходящее с борта своих яхт, зеваки, столпившиеся у ленты ограждения, и, что хуже всего, целая стая сотрудников правоохранительных органов.

И любой из них мог в самый неудачный момент бросить взгляд в самом неудачном направлении и увидеть применение силы в отношении Патрика, который этого более чем заслужил.

Я огляделся по сторонам. Прямо передо мной, с противоположной от Патрика стороны, виднелся насыпной островок-волнолом, отмечавший границу гавани Диннер-Ки.

На берегу за ним находился невидимый мне сейчас парк – уж не там ли Патрик оставил свой мотоцикл? Должно быть, там сейчас совсем мало народа – особенно с учетом оживления, царящего в гавани рядом.

Справа от меня тянулся залив Бискейн – от Торки-Пойнт, с одной стороны, до Эллиот-Ки – с другой. Там на воде виднелось несколько лодок, но ни одной достаточно близко для того, чтобы разглядеть, что я собираюсь сделать.

И, выдыхая, почувствовал, как ослепительный солнечный свет меркнет, сменяясь прохладным, смертоносным фиолетовым, как все мои тревоги и сомнения куда-то уплывают и тонут в тенях, а на их место всплывает из глубин Декстера ледяное спокойствие Попутчика, берущего на себя управление этим темным солнечным днем…

Мы знаем, что делать и как это делать, и даже откуда-то знаем, что все получится как надо.

И поэтому мы беремся за дело.

Но не совсем еще вплотную, еще рано. Патрик еще не заметил нас, не оглядывается, продолжает смотреть на берег. Он не делает ничего, только сидит в своей желтой пластмассовой лодчонке, чуть откинувшись назад, и всматривается в толпу на пристани так, словно в мире нет ничего важнее этого, словно ничего такого не крадется к нему со спины.