В конце концов я нашел их на полу в ногах кровати, под скомканным одеялом. Я натянул их и вышел в гостиную, где стояло мое предыдущее ложе, элегантный кожаный диванчик. Приятный для взгляда, удобный для сидения, но, скажем честно, не лучшая поверхность для сна, и одного этого было бы достаточно, чтобы поменять его на что-то другое. Однако поменял я его не на что-то там, а на кровать прекрасной Джекки Форрест.
И все же, мысленно поздравляя себя с такой удачей, я никак не мог отделаться от мелких, но назойливых сомнений.
С чего это я взял, что смена ложа что-то значит? Ночью Джекки была расстроена и напугана, ей отчаянно не хватало утешения и человеческого внимания. Не имелось ровным счетом никакой гарантии того, что это повторится и сегодня или вообще когда-нибудь. Я плохой специалист по части людских эмоций и сексуальных повадок, но все же разбираюсь в них достаточно, чтобы знать: ничто в этой области не является постоянным. Тут у всех разные вкусы, каждый надеется на свое, и вам не найти двух людей с одинаковым сексуальным опытом, даже если они занимались этим вместе.
Насколько я могу судить, это похоже на то, как два человека разговаривают на разных языках с одинаковыми словами: на слух все звучит одинаково, но смысл совершенно разный. Для одного человека «любовь» означает секс, для другого – вечность. Согласитесь, секс и вечность совсем не одно и то же, но произносится слово «любовь» в обоих случаях одинаково до последнего мягкого знака.
Тогда что же на самом деле означала последняя ночь?
Для меня? Я провел время гораздо приятнее, чем за всю свою жизнь – за исключением случаев, когда пользовался изолентой. Я совершенно не возражал против того, чтобы это стало для меня новым правилом Нормальной Жизни. Правда, я не имел ни малейшего представления о том, что думает на этот счет Джекки. Она вела себя так, словно получала удовольствие, – но ведь она запросто могла это и изобразить: в конце концов, на то она и актриса.
Вполне возможно, она решила доставить мне удовольствие ради лучшей защиты на случай, если вдруг заявится Патрик. По крайней мере, это казалось куда вероятнее и разумнее того, чем если бы она решила, что именно меня ждала и искала всю жизнь. Ведь Джекки – знаменитая на весь мир красавица, а я кто такой? Практически никто; не более чем простой медицинский эксперт, увлекающийся по ночам вивисекцией отдельных человеческих экземпляров.
