Последний дубль Декстера

Но почему? Почему какая-то мелочь вызвала у нее такую непропорционально жесткую реакцию? Каким образом наши с Джекки отношения касались Деборы?

И почему, скажите на милость, мысль о жизни без Дебз заставляет меня чувствовать такую пустоту?

Увы, признаков смягчения Дебора не подавала. Следующие два дня она избегала меня, что требовало немалых усилий с ее стороны, поскольку двенадцать из двадцати четырех часов мы проводили в одном и том же павильоне. Каким бы большим он ни казался, пространство в нем было все же ограничено, а зоны, куда нам позволялось заходить, вообще составляли небольшую его часть, однако каким-то образом она все же находила способ избежать того, чтобы моя нечестивая тень не касалась благородной ее.

Я надеялся, несколько часов размышлений успокоят ее и напомнят о том, что, кроме меня, у нее нет ни одной родственной души, но этого так и не произошло. Когда я пытался заговорить с ней, она уходила, не бросив даже взгляда в мою сторону. Даже если я, стоя в другом конце павильона, делал шаг в ее направлении, она отодвигалась еще дальше – так далеко, как могла, не покидая здания.

В конце концов такое поведение моей бывшей сестры довело меня до точки кипения. Кто она такая, чтобы судить меня? А если и судит, какое до этого дело мне? Она хочет исключить меня из своей жизни? Что ж, отлично: считайте меня исключенным. Если подумать, невелика потеря: кровного родства между нами не было, а другое и не считается вовсе. Мы выросли в одном доме, но я не знал такого закона, чтобы родство определялось недвижимостью.

Что из того, что мы никогда больше не заговорим друг с другом? Разговоры вообще пустая трата времени и энергии, тогда как имеются вещи и поважнее – например, пончики на столе с закусками.

И в любом случае я, можно сказать, покинул уже маленький, скованный цепями морали и приличий мирок и вступил в новый, яркий и манящий. Теперь я обращался по орбите Джекки, полной свежих цветов и шоколадок на подушке, и мне это нравилось гораздо больше, чем исполнять для Деборы роль боксерской груши.

Дебз не хочет больше иметь со мной дела? Что ж, хорошо. Тем меньше всякого будет связывать меня с той жизнью, которую мне не терпелось оставить за спиной.

И потом, у меня появилась работа. Целых три сцены со мной в роли Бена Уэбстера, чародея-криминалиста, и в двух из них у меня даже имелись реплики. Не то чтобы много, конечно, но достаточно важные, чтобы их вставили в сценарий, и я понимал, что должен выложиться на все сто.