Последний дубль Декстера

Отсюда, судя по всему, следовало, что это со мной сделал кто-то другой. Голова, руки, ноги, Новый Дом – все было каким-то образом связано. Это что-то означало, и, если бы мне удалось хотя бы на минуту отделаться от боли, я бы наверняка все вспомнил.

Я услышал доносившийся из соседней комнаты голос – голос Эстор, разговаривавшей на повышенных тонах. И вспомнил.

Я уже слышал этот голос и этот тон – в тот самый момент, когда начали происходить необычные вещи.

Довольно долго я просто покачивался на волнах боли, припоминая разные мелочи.

Я вспомнил БАМЦ по голове, после которого оказался здесь, и голос Эстор, когда валился вперед, и очень медленно начал вспоминать, зачем я здесь.

Я приехал сюда, чтобы связать Роберта. Не вышло. Вместо этого он связал меня.

И поначалу медленно, а потом все быстрее и быстрее, нарастающим вихрем горьких воспоминаний и злости на свои куриные мозги, я вспомнил все.

На несколько долгих, но запоминающихся секунд меня захлестнул гнев, и я затрясся от злости. Я попытался, стискивая зубы, разорвать связывавшие меня путы.

Я несколько раз перекатился по ковру, подергал руками и ногами, но, разумеется, ничего не произошло, не считая того, что теперь я лежал в трех футах от прежнего места, а голова разболелась еще сильнее.

Что ж, ладно. Грубая сила не помогла. И, судя по всему, думать у меня получалось не слишком хорошо. Оставалось молиться, а молитва по сути есть разговор с самим собой; от меня же в последнее время тоже не слишком много прока. Тогда что?

И странное дело – к счастью, вскоре выяснилось, что осталось одно, последнее – чистое, глупое и незаслуженное.

Удача.

И Удача, крадучись, вошла в комнату, где я лежал.

– Декстер! – прошептал знакомый голос, и я, морщась от боли, повернул голову в сторону двери.

Эстор стояла в проеме темным силуэтом на фоне яркого света из соседней комнаты. На ней было что-то вроде пеньюара из белого шелка со светло-синей завязкой почти у шеи. На цыпочках она подошла и присела на корточки рядом со мной.

– Ты зашевелился, – прошептала она.

 – Ты в порядке?

– Нет, – прохрипел я. – Голова болит, и я связан.

Эстор не обратила на это внимания.

– Он тебя здорово ударил, – сообщила она все так же тихо, спокойно. – Бейсбольной битой. И маму ударил, тоже сильно. Она до сих пор еще не шевелилась. – Она положила руку мне на лоб, потом отняла ее и кивнула. – Я не знала, что он это сделает. Я думала уже, что ты умер.

– Умру, – заверил я. – И ты тоже, если меня не развяжешь.