Последний дубль

Я удивлялся, если в марте не происходило ничего плохого.

Сегодня наступил последний день марта, резко похолодало и неожиданно выпал снег. На улице разыгрался настоящий буран.

Я решил немного прогуляться. Ко мне в гости собиралась Китаяночка, я хотел приобрести нечто особенное к ужину.

Погода мне нравилась. Снежинки стальными иглами впивались в лицо, ветер нещадно дул в спину. Я совершил необходимые покупки и возвращался домой.

Я знал, что должен решить, как быть дальше. Я знал, что должен найти убийцу. Мне все еще требовалось время.

По дороге я купил несколько газет. Меня интересовали городские новости. Возможно, полиция нашла кого-нибудь. Я был уверен, что преступник оставил след, по которому будет легко его поймать.

Дома я по привычке заварил себе чай, включил телевизор и принялся изучать статьи. Мое чутье меня не подвело. На первой полосе были новости криминальной хроники как раз по нужному делу.

Мне пришлось перечитать статью несколько раз. Строки плыли перед глазами, сливались и казались белыми.

Так называлась статья, а ниже располагалась подпись более мелким шрифтом — полиция и прокуратура бездействуют, в городе орудует серийный маньяк.

В статье говорилось о семи убийствах, совершенных в течение двух лет. Официальные власти отказывалась комментировать сведения. Журналист провел детальный анализ, сопоставив известные ему происшествия. Он не исключал, что есть другие случаи, о которых широкой общественности неизвестно.

Все жертвы были женщинами и относились к одному типу внешности — высокие, стройные, темноволосые.

Сообщали, что на лбу последней жертвы был нарисован кровавый крест, но нет данных, был ли подобный знак на остальных погибших.

Я знал, что не было.

Я сам отпустил Мертвой Девушке ее грехи.

Я чертил похожий крест дважды до того случая. Первый раз на сестре, второй раз на Пантере.

Вот только не на лбу, а на груди. Из-за крови крест было не различить. Я нарисовал его, повинуясь инстинкту. Это было моим последним словом.

Но сейчас речь о другом.

Статья открыла мне глаза на поразительную закономерность, которой я раньше не замечал. Я не читал газет и не знал, что были подобные убийства.

Я понял, что упустил суть. Я полагал, что Мертвую Девушку убил кто-то из ее знакомых, кто-то, кому она доверяла, и для этого человека убийство было спонтанным действием.

Я думал, что преступник оставил улики, по которым его легко отыскать.

Я не принимал во внимание то, что этот человек мог оказаться маньяком.