Последний дубль

Признание явно выбили.

— Никто не пересмотрит дело без веских оснований, — уверенно заявляет Градский.

— Но у нас еще два одинаковых случая, — произношу с нажимом.

— У нас нет ничего, — криво усмехается. — Суицид и раскаявшийся убийца. Лишняя морока никому не интересна. Преступление раскрыто, можно поставить галочку. Мне не позволят заниматься расследованием.

— Тогда как быть? — шумно сглатываю. — Мы же не бросим это?

— Нам необходимо больше доказательств. На данный момент улики отсутствуют, а наших вольных допущений недостаточно.

— Господи, тут ведь полное совпадение, и жертвы… — осекаюсь, закусываю губу.

Я назвала Веронику жертвой.

— Жертвы относятся к одинаковому типу внешности, — спокойно заключает Градский.

— Хватит, — обрывает холодно. — Мы на работе, поэтому общаемся и действуем по ситуации. Личное остается дома, за кадром.

— Когда погибает близкий человек, мир разлетается на куски, — хрипло произносит он, крепко сжимает кулаки. — Но если хочешь поймать убийцу, нужно заткнуть чувства.

Иначе злоба помешает трезво мыслить.

Комментарии излишни.

Молча изучаю материалы.

— Все убийства произошли в помещении, в квартире жертв, причем следов взлома не обнаружено, — говорю тихо. — Либо он профессионал и легко открывает любые замки, либо умеет войти в доверие. А возможно, это знакомый.

— Он не боится, что его поймают.

— Самоуверен? — делаю осторожное предположение.

— Или ему известен распорядок дня. В случае с первой жертвой, проституткой, он мог притвориться клиентом.

Как насчет остальных? Вторая жертва работала секретарем в университете. Ее муж бухгалтер, часто задерживался в офисе.

Преступник не полагается на удачу. Это не случайный прохожий, который увидел привлекательную девушку и увязался за ней.

Ника жила с отцом, который постоянно пропадал у любовниц. О подобных фактах нельзя догадаться. Необходимо предварительное наблюдение.

— Господи, — бормочу сдавленно. — Ника говорила, что кто-то обыскивал ее комнату. Ей так показалось. Вещи в порядке, ничего не пропало.

Просто ощущение. Наверное, это и был он. Изучает все заранее, выслеживает, продумывает детали.

— Не спешит, — глухо заявляет Градский, ослабляет галстук. — Судя по характеру ранений, совсем не торопится. Наслаждается процессом.

Я пытаюсь представить, сколько нужно времени, для того чтобы ударить ножом сорок восемь раз. А пятьдесят семь? У Ники обнаружено тридцать два ранения, тоже немало.

— Почему никто не слышит их крики? — спрашиваю сдавленно.