Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

Хотя… изменника жалеть, только лишнего врага себе наживать. Лучше сразу прикончить. Кто его сюда отправил?

— Судья Волк, — усмехнулся жупан. — Пусть говорит, эта сволочь перед смертью помучается. Истинный зверь! Нет, чтобы просто повесить…

Судью Волка Горазд помнил еще мальцом и качал его на коленях. Они с Гораном в одной веси жили, в соседних землянках. И его, и других свирепых судей Ворона и Тура он помнил тощими, вечно голодными мальчишками, которые искали птичьи яйца и били острогой рыбу в реке, что текла неподалеку от их деревушки.

— Ты помнишь, что еще князь сказал? — напомнил Вацлав. — Люди готовы?

— Да помню, конечно, — оскалился жупан. — Не упустим…

Следующее утро было нерадостным. Каторжане проснулись от истошных криков. Десяток недоумков, решивших бежать сразу, как только получили волю, уже корчились на кольях. Еще одного травили молодыми собаками, явно натаскивая псов на человека. Бедняга был искусан и зажимал кровь, которая хлестала из прокушенной жилы на ноге.

— Хорош! — крикнул жупан, командовавший экзекуцией.

— Пощади, боярин, — заскулил тот. — Отслужу! Пощади!

— Ты самой Мораной поклялся!- сурово посмотрел на него Горазд. — За такое богохульство лютая смерть положена! Взять его!

Каторжане угрюмо смотрели, как стража повалила вопящего беглеца на землю и деревянным молотком сноровисто вбила ему в задницу кол. Низкий вой на одной ноте прервался коротким вскриком, когда кол рывком подняли, поставили в яму и начали засыпать, трамбуя рыхлую землю и камни древками копий.

— Ты, сволочь, долго теперь подыхать будешь, — с удовлетворением посмотрел на работу подчиненных Горазд. — Кол тупой, черева твои целы. Еще германцев увидеть успеешь. Мы их к завтрему ждем, так что никуда не уходи. Ха-ха! Ты! — ткнул он в Хонзу. — Ко мне, бегом!

— Слушаю, боярин! — Хонза покорно склонил голову, опустив глаза вниз. Для осужденного посмотреть в глаза самому жупану — дерзость необыкновенная. И неважно, что волю дали. Прощение еще не получено.

— Я тебя знаю, парень, — начал Горазд.

— Куда же я пойду? — растерялся Хонза.

— За горы, в Далмацию, — пояснил жупан. — Там словенских родов много, глядишь, и прибьешься к кому-нибудь. Тут тебе все равно жизни не будет. Отцовский позор до конца жизни камнем на шее повиснет. Братья твои живы, и не знают ничего.