Последний срок

– Спасибо, что не забываете держать меня в курсе.

В ее словах звучала ирония. Босх сутки не информировал Дюваль, и за это время произошло много событий. Он поставил стул перед ее столом, сел и коротко, за десять минут, изложил все, что случилось, закончив звонком журналистки.

– Виноват, что не докладывал раньше, – добавил Босх. – События развивались слишком стремительно. Подтолкнули люди из окружения шефа. Я говорил на похоронах кое с кем из его приближенных, а они передали информацию члену муниципального совета.

– Пожалуй, хорошо, что я оставалась в неведении. Теперь хотя бы вне подозрений, что слила информацию «Таймс». Как по-вашему, кто это может быть?

– Думаю, Ирвинг или кто-то из его лагеря.

– Зачем ему это понадобилось? Бросить тень на себя самого?

Босху это впервые пришло в голову. Лейтенант права. С какой стати Ирвингу разглашать информацию, которая в конечном счете его же скомпрометирует? Как минимум намекает на душок коррупции? Бессмыслица!

– Хороший вопрос, – кивнул Босх. – Но у меня на него нет ответа.

Дюваль взглянула на жалюзи, закрывающие окно, выходящее на здание редакции газеты. На лице ее появилось такое выражение, словно подтверждались худшие опасения насчет репортеров, которые везде и всюду подглядывают. Босх поднялся. Он сказал все.

– Помощь не нужна? – спросила лейтенант. – Вы с Чу справитесь?

– Думаю, да. Маккуиллен не ждет нас и, как я уже сказал, мы попытаемся убедить его прийти добровольно.

Дюваль подумала и кивнула.

– Информируйте меня обо всем. Только теперь регулярно.

– Значит, не позднее вечера.

Босх вернулся в отдел. Чу еще не появился.

Гарри не давала покоя мысль, что утечка произошла не из лагеря Ирвинга. Оставалась администрация начальника полиции, где могли предпринять какие-то действия, о которых Райдер не знала или хотела их скрыть. Он включил компьютер и вошел на сайт «Лос-Анджелес таймс». В поисковую строку забил «Эмили Гомез-Гонзмарт» и нажал на ввод.

Вскоре страница заполнилась заголовками статей автора, приведенных в обратном хронологическом порядке. Босх начал просмотр и вскоре пришел к выводу, что Гони-Гони не занималась политикой и делами городского начальства. Ни одной статьи за год, которая намекала бы на ее знакомство с отцом или сыном Ирвингами. Похоже, она специализировалась только на криминальной хронике. По горячим следам живописала о случившемся и рассказывала о жертвах и их родных.