Последний ученик да Винчи

Вечерний разговор с Антонио не прошел даром, и всю ночь Маше снились то страшные люди-леопарды, разрывающие зубами свою жертву, то асассины с пустыми безжизненными глазами…

Однако утро было прекрасным, в саду громко пели птицы, и все ночные кошмары отступили без следа.

Позавтракав в трапезной — ветчина, козий сыр, крестьянский хлеб и крепкий кофе, — Маша и Старыгин вышли на улицу. Неподалеку от крыльца лежали две огромные белоснежные собаки — одна из них та самая, которая минувшим вечером приходила знакомиться с Машей.

При виде девушки овчарка подняла голову и несколько раз дружелюбно хлопнула по траве хвостом.

— Точно такие же собаки изображены на многих картинах эпохи Возрождения, — вполголоса проговорил Старыгин. — Итальянские пастушеские собаки — одна из самых старых пород в Европе!

— Ну что? — Маша повернулась, подставив лицо утреннему солнцу. — Какие у нас планы на сегодня?

— Госпожа катакомб, — коротко ответил Дмитрий Алексеевич. — Антонио обещал проводить нас…

Однако именно в этот момент пришло SMS-сообщение от Антонио Сорди.

Он извинялся и сообщал, что очень занят и не сможет сопровождать своих русских друзей.

— Ничего страшного, — проговорил Старыгин. — Возьмем такси и поедем сами.

Администратор папского дома, которого они попросили вызвать такси, вежливо поинтересовался, куда гости собираются ехать. Услышав, что их целью являются катакомбы святой Присциллы, он уважительно кивнул и пробормотал:

— Большая святыня, большая святыня! Только я не уверен, попадете ли вы туда…

Живой темноглазый таксист всю дорогу то громко расхваливал красоты Рима, то распевал отрывки из оперных арий.

На этот раз Маша увидела почти все знаменитые римские достопримечательности — за окном машины промелькнул Колизей, развалины римского Форума, помпезный памятник Виктору Эммануилу, громада Пантеона. Потом показались мутные желтоватые воды Тибра, на другом его берегу, за мостом, возвышался замок Святого Ангела. Видимо, таксист ехал далеко не самым коротким путем, чтобы несколько увеличить стоимость поездки, но Маша не была к нему в претензии.

— Виа Салариа! — воскликнул наконец итальянец. — Синьора ди Катакомба!

Старыгин поблагодарил водителя и дал ему щедрые чаевые. Он прошел несколько шагов… и остановился перед табличкой, извещавшей на трех языках, что катакомбы святой Присциллы временно закрыты для посетителей.

Около этой таблички дремал на складном табурете служитель в форменной фуражке и куртке с галунами, расстегнутой на внушительном животе.