Работал на совесть, потому что дал слово, однако продлевать контракт, несмотря на щедрое предложение, не стал. Ушел и забрал с собой четверых вуленитов, которым братья оплатили обучение только до уровня бамбини.
С тех пор Вебер числился вольным художником огнестрельного искусства и мечтал вернуться в Химмельсгартн, дабы попытаться стать бамбадао.
— Купите травы, добрый синьор.
— Не курю.
— Вы ведь вуленит, да? — парнишка прищурился на шляпу Вебера. — У меня есть замечательный порошок с вашей родины.
Неужели вы не нюхаете?
— У меня насморк.
— А жигу жуете?
— Зубы берегу.
Назойливый парнишка начал раздражать. Феликса вообще раздражали произошедшие в Альбурге перемены. Раздражала бессильная полиция, раздражали борзеющие на глазах бандиты. Девки, бесстыдно предлагающие себя прямо на тротуарах — раньше они таились в переулках, орудующие среди бела дня грабители и толпы продающих наркоту подростков. Тихая и мирная Заграта катилась в тартарары, люди окунались в дерьмо, как в карнавал, и Феликс, который не раз и не два видел, чем заканчивается подобное «веселье», с трудом прятал раздражение под маской мрачного равнодушия.
— Пушка у вас хорошая, синьор вуленит. — Парнишка ткнул пальцем в «Трюкача», что ждал своего часа в поясной кобуре. — Продаете?
— Сдаю в аренду.
И без особой радости подумал, что ответил предельно честно.
— Хотите, сведу вас с нужными людьми, синьор вуленит? Меня зовут Белый Билли, и я всех здесь знаю.
— Значит, не всех, раз полез ко мне, — грубо оборвал мальчишку Вебер.
И вошел в главный зал «Радостной манявки», в пропахший бедовкой, пивом и блевотиной зал, ничем не отличающийся от десятков таких же, натыканных по всему Хуссу. Огляделся, привычно примечая наиболее опасных посетителей — компания менсалийцев азартно тискает податливых девочек, а несколько местных уголовников угрюмо звереют, готовясь к драке, — и прошел в дальний угол, где обосновался Форман.
— Все прошло нормально.
— Да.
Феликс опустился за столик и жестом показал дородной официантке, что заказывать ничего не будет.
Та скорчила недовольную гримасу и отправилась к другим клиентам.
— Я не спросил, я отметил, — хмыкнул Форман. — Раз ты здесь и выглядишь не более мрачным, чем обычно, значит, все прошло хорошо.
— Клиент жив, утром улетел на Каату.
— Вот и славно. — Форман хлебнул пива. — Слышал, была перестрелка.
— Отработали гонорар, — коротко бросил Вебер. — Ничего особенного.
