Умный Саммер понимал, что сможет выгодно сдавать дом только в том случае, если его обстановка заставит позабыть о неказистой внешности, а потому не поскупился. Древние стены покрывали панели из редких пород дерева, полы устилали дорогие хансейские ковры, изысканную мебель привезли из Кааты, а невероятной красоты хрустальные светильники — с Анданы. Внутри особняк казался фрагментом дворца, а потому недостатка в арендаторах у Саммера не было. Лилиан смогла здесь поселиться только потому, что напуганные загратийскими событиями жильцы съехали раньше срока.
Одной из немногих комнат, где строителям удалось избавиться от бойниц, расширив их до размеров нормальных окон, была главная гостиная второго этажа, из которой теперь открывался замечательный вид на Парковую улицу. Узенькую, мощенную булыжником, зато настоящую — альбургскую. Улицу, по которой когда-то ходил сам Альстер, первый король Заграты, ставший впоследствии святым ее покровителем. Тихая и спокойная, она тянулась до самого Шутливого парка.
По утрам по ней пробегали молочники, за ними почтальоны, за ними — отправившиеся на рынок хозяйки и… и всё. Иногда проезжали коляски. Иногда спешили по своим делам случайные прохожие. Иногда проносилась стайка мальчишек.
Лилиан любила наблюдать за неспешной жизнью улицы. Если выпадала свободная минутка, девушка усаживалась в кресло с кружкой чая или кофе и, не отрываясь, смотрела в окно. В эти мгновения она представляла себя маленькой, все еще живущей в родительском доме, и ей казалось, что в комнату вот-вот войдет отец.
В эти мгновения Лилиан была совершенно беззащитна, но только потому, что оставалась наедине с собой. А она сама была единственным в Герметиконе человеком, которому Лилиан безоговорочно доверяла.
Она сама и… может быть, еще…
С улицы Каменщиков свернула коляска, медленно подъехала и остановилась у ворот. Возница заученно слез с козел и снял кепку. Его лошадка, похоже, тоже прониклась важностью момента и встала «смирно».
Помпилио.
Лилиан улыбнулась.
Верный Валентин помог хозяину выбраться из коляски, снял с его плеча пылинку и подал роскошный букет ало-фиолетовых лилий. Лилии для Лилиан. Салонные красавчики томно заметили бы, что это пошло, однако Помпилио всегда плевал на стилистические выверты. Он называл Лилиан загратийским цветком и всегда привозил ей самые лучшие и самые редкие лилии сорта «Мецца» — крупные, бархатистые, остро пахнущие.
