Саммер глотает рвущиеся наружу слова. И вдруг понимает, что сопровождающие его бамбальеро не менее страшны, чем толпа.
Пока ювелир бежал во двор, пока бамбальеро торопливо запихивали в фургон багаж и домочадцев, пока готовились — ситуация на улице поменялась. Солдаты исчезли, за ними торопливо проследовала ударная волна бунтовщиков — как понял выглянувший в окно Феликс, ее составляли менсалийцы и местные уголовники, — и теперь респектабельную Бархатную улицу медленно заполняла основная масса демонстрантов. Которых в первую очередь интересовала социальная справедливость.
— Это дом королевского прокурора!
— Ура!
— Это дом сахарозаводчика!
— Ура!
Дом фабриканта… министра… землевладельца…
На Бархатной улице простолюдины не селились, дома здесь поднимались богатые, в которых было чем поживиться, и бунтовщики прекрасно об этом знали. Они врывались в здания и принимались избивать слуг, требуя сказать, куда хозяева спрятали сокровища. Они растекались по этажам и внутренним дворикам, но толпа не редела — слишком много народу вывели на площадь трудовики, хватило бы, чтобы сто раз, если не больше, заселить всю Бархатную улицу.
— Сюда!
— Ломайте двери!
— Да здравствует свободная Заграта!!
Из окна вылетает кресло, а за ним — какой-то человек. Бьется о мостовую, визжит и тут же умолкает, оказавшись под сапогами демонстрантов.
— Да здравствует свободная Заграта!!
Полыхают первые здания.
— Это дом королевского ювелира!
«Вот и до нас добрались!»
— Время!
Длинный и Би распахивают ворота, Вебер и Хвастун выскакивают на улицу, а Эдди давит на газ.
Скорость и натиск.
Ничего другого противопоставить погромщикам они не могли. Только скорость и натиск. И еще — отменную выучку настоящих бамбальеро.
Залп.
Наемники догадывались, что придется действовать против толпы, а потому взяли на дело наиболее подходящее оружие — дробовики пятнадцатого калибра.
Второй залп.
Картечь врезается в людей, сметая ближайших и заставляя пригибаться остальных. Картечь обожает толпу.
Залп.
Вебер и Хвастун бегут к фургону, на ходу перезаряжают оружие, их прикрывают Би и Длинный.
Второй залп.
Бунтовщики ошеломлены. Они уже занялись грабежом, они не ожидали отпора, а потому отступают. Их замешательство продлилось секунды, не больше, но этих мгновений достаточно, чтобы фургон отъехал на безопасное расстояние.
— Храни нас святой Альстер, — бормочет Саммер.
Его жена рыдает, прижимая к себе плачущих детей. Слуги забились в угол.
— Поговори с Альстером насчет моста, — просит Вебер.
