— Как это пошло: рассуждать о телесных наказаниях вместо того, чтобы пить кофе. Вы не находите?
— Полностью с вами согласен, мессер.
— На вас можно положиться, Базза.
— Благодарю, мессер.
— Не за что.
Левый циферблат хронометра был постоянным и показывал принятое на борту время Герметикона. А правый на цеппелях делали сменным, потому что далеко не в каждом мире сутки длились двадцать четыре часа. Дорофеев аккуратно вынул механизм, положил его в выдвижной ящик, отыскал нужный, на циферблате которого было отмечено двадцать шесть делений, и вставил в хронометр.
— Местное время шесть тридцать утра, — доложил поднявшийся на мостик радист.
— Благодарю. — Капитан подкрутил стрелки. — Что еще?
— Нам выделена пятнадцатая мачта. Зеленый флаг.
— Рулевой?
— Я вижу, синьор капитан.
Дорофеев вернулся к своему креслу и взялся за переговорную трубу:
— Машинное отделение! Малый вперед! Палубной команде обеспечить швартовку!
— И велите кому-нибудь отыскать Теодора, — проворчал Помпилио. — Мне нужен кофе.
Капитан переключился на офицерскую палубу:
— Валентин, немедленно поднимитесь на мостик.
После чего, воспользовавшись тем, что стоял спиной к владельцу «Амуша», улыбнулся.
Пусть Заграта и считалась провинциальной, но сферопорт на двадцать мачт, пять из которых построены за прошлый год, — это серьезно. К тому же заложены еще пять мачт, а значит, мир уверенно развивается, собираясь стать большим и богатым. Мир идет вперед.
Или шел вперед, потому что одиннадцать из восемнадцати стоящих на приколе цеппелей были пассерами, и к некоторым из них тянулись цепочки нагруженных багажом людей.
— Беженцы, — произнес Дорофеев, поднеся к глазам бинокль.
— В этом театре только что был голод, а теперь намечается гражданская война, — неожиданно серьезно отозвался Помпилио. — Ничего удивительного, что зрители торопятся покинуть партер.
Похоже, что достраивать заложенные причалы будут не скоро.
Тем временем рулевой аккуратно подвел «Амуш» к мачте, опустив цеппель на минимально возможную высоту.
Палубные сбросили тросы, которые подхватила наземная команда, и Дорофеев приказал:
— Стоп машина!
Громкий лязг, с которым сработали носовые захваты, на капитанском мостике не услышали, а сам процесс не увидели, поскольку верхушка мачты располагалась выше гондолы.
— Швартовка завершена, — доложили палубные.
Двухсотметровая сигара «Амуша» величественно покачивалась у металлической конструкции, флаг на которой местные сменили на синий.
