"
"Помпилио наконец-то взял в руки обоих «Близнецов» и прокладывает дорогу сквозь наемников и дружинников. Помпилио неудержим, он снова Хоэкунс. Он стреляет раньше, чем замечает врага. Он всё слышит и всё чует. Он несется вперед, оставляя за собой только трупы. Он убивает, но в его сердце нет места ненависти и злобе — ведь на этот раз он не опоздал. Он успел, а теперь просто уходит. Ему пытаются помешать, и поэтому он стреляет. Только поэтому. Без ненависти и злобы, потому что он не мстит и даже не убивает — он демонстрирует Высокое искусство достижения цели.
Он — Хоэкунс.
Лилиан несет маленького Георга, Длинный — Густава, Генрих бежит сам.
Вулениты прикрывают отступление, но работы у них мало: те бунтовщики, которым повезло пережить прорыв бамбадао, не высовываются, опасны только редкие кретины, которые еще не поняли, что сегодня во дворце демонстрируется Высокое искусство.
— Сюда!
Помпилио вышибает дверь, и процессия оказывается на крыше, которую ощупывают прожекторы «Амуша».
— Мы здесь! — В глубине души Лилиан понимает, что ее жест не имеет смысла, но все равно машет руками.
Ее поддерживают принцы.
— Мы здесь!
До цеппеля метров пятьдесят, но снижаться он не собирается. Дорофеев не хочет приближаться к площади, с которой изредка отвечают из винтовок, и поэтому на крышу стремительно летит «корзина грешника».
— Скорее!
— Я боюсь!
Восьмилетний Георг трясет головой, но уговаривать его некогда. Лилиан забирается внутрь, Длинный подхватывает самого маленького принца на руки и передает девушке.
— Мне страшно!!
Густав и Генрих прыгают сами, следом заскакивают Длинный с Эдди, а остальные ждут следующего рейса.
Корзина начинает подниматься.
— Справа!
— Хня мулевая!
На соседнюю крышу выскакивают несколько менсалийцев, то ли случайно забрели, то ли поняли, как беглецы собираются покинуть дворец.
Вебер прицеливается, и «Вышибала» сбивает первого менсалийца. Остальные укрываются за трубами и открывают огонь по корзине.
— Освети их! — кричит Помпилио.
Феликс еще ругает себя за несообразительность, а рука уже вставляет в камору нужный заряд. Выстрел, и над головами врагов разрывается красная «шутиха-30». Ребята на «Амуше» всё понимают правильно: один из прожекторов перебирается на соседнюю крышу, а один из «Шурхакенов» начинает вдалбливать в нее менсалийцев.
Площадь Святого Альстера пуста, остались лишь два бронетяга, но у них с цеппелем негласная договоренность о нейтралитете.
