Превосходный исполнитель, ловкий интриган, прожженный популист и откровенный карьерист — полный набор политических портретов современности. И ни один, к сожалению, не обладает всесокрушающей уверенностью в собственных силах, которой славились чистокровные адигены.
«Эту уверенность должен вселять в них я…»
Тем временем секретарь раздвинул шторы, за которыми скрывалась огромная, во всю стену, карта континента, и Махони, поморщившись, отправился докладывать обстановку:
— Десять дней, которые прошли с начала мятежа, Нестор использовал с максимальной выгодой.
Сейчас он полностью контролирует семь провинций левого берега Касы, вплоть до Урсанского озера, которое дер Фунье решил считать северной границей своего будущего королевства. — Генерал выдавил из себя презрительный смешок, однако, никем не поддержанный, поспешил стереть с лица наигранную веселость. — Наместники или примкнули к мятежнику, или были изгнаны. В некоторых правобережных провинциях тоже отмечены волнения, однако Нестор Касу не переходит…
— Не хочет или боится?
— Полагаю, ждет нашего хода, ваше величество.
«Ждет? Логично. Дебют за Нестором, теперь наша очередь. И, как ни печально, наш ход предсказуем…»
Король внимательно посмотрел на карту, мысленно разделив континент на две части, после чего уточнил:
— Инкийские горы?
— Полностью под властью Нестора.
— Выход к Азеанской пустыне?
— Тоже.
— Азеанская пустыня, ваше величество? — Фаулз не смог справиться с удивлением. — Какое нам дело до этой безжизненной местности?
— Это моя земля, — холодно объяснил Генрих, не отводя глаз от карты.
— Разве нет?
— Именно так, ваше величество, — подтвердил Фаулз. — Просто в Азеанской пустыне никто не живет, вот я и подумал…
То ли Фаулз уже перестал считать южные провинции собственностью короны, то ли попросту не понимал, для чего кому-то может понадобиться бесплодная пустыня, ведь там нет избирателей…
— Главной потерей следует считать Инкийские горы, без руды которых наша промышленность…
— Главной потерей следует считать семь провинций, жители которых почти в полном составе поддержали мятежника! — рявкнул Джефферсон.
— Проблема в людях, а не в горах!
— Но наша промышленность…
Король почувствовал нестерпимое желание выпороть Фаулза. На конюшне, разумеется, и чтобы все, как положено: вопли, слезы, свистящая плетка… Шеренга цивилизованных предков возмутилась: «Как можно?», и только бабушка выдала грустную улыбку: «Мысль хорошая, но запоздалая».
