Как в этом году с вином?
Мимику левой, изуродованной шрамом половины лица Базза контролировал с огромным трудом, а потому даже дружелюбные его улыбки выглядели несколько… натянутыми.
— В прошлом году урожай был лучше, вы оцените.
— Отлично.
Дорофеев покосился на свое отражение в зеркале, еще раз поправил мундир и прошел в главный зал.
Который, к его удовольствию, ничуть не изменился.
Облицованный серым камнем камин, бездействующий по причине теплой погоды, мягкие кресла, в которых так приятно полулежать, ведя неспешную беседу, толстые, скрадывающие шаги ковры на полу и обязательная для каждого отделения Клуба мраморная доска с именами самых великих цеповодов Герметикона.
Открывал список Оскар дер Шет, легендарный капитан, командовавший самым первым цеппелем Этой Эпохи. А седьмым, предпоследним, значился Якоб Дорофеев, родной прадед Баззы, считающийся национальным героем Верзи.
«Господа…»
Дорофеев отсалютовал великим, после чего внимательно оглядел расположившихся в зале капитанов. Компания вольных торговцев небось прикидывают, как загрузить в свои цеппели побольше беженцев.
Пара галанитов в форме Компании… При появлении офицера Астрологического флота они поморщились и удостоились ответной гримасы. Вздрогнули и отвернулись — всё правильно, благодаря шраму яростные гримасы получались у Дорофеева куда лучше дружелюбных. Трое хамокианцев — этих ребят с татуированными лицами ни с кем не спутаешь…
— Базза, дружище! Какими судьбами?
«Наконец-то знакомый!»
— У меня только одна судьба, Томми, — Помпилио.
Дорофеев крепко пожал приятелю руку и плюхнулся в соседнее кресло.
— Какого дьявола твой мессер позабыл на Заграте?
— Семейные дела, насколько я понимаю. — Базза кивнул официанту: — Белого прошлогоднего, что хвалит Гуго…
— Все ищете Ахадир?
— Никогда не занимались такой ерундой, — вздохнул Дорофеев. — Мы…"
"— Да ладно, Базза, уж мне-то мог бы сказать! — Томми заговорщицки подмигнул Дорофееву. — Все знают, что Ахадир — идефикс Помпилио.
Точнее — идефикс всех цепарей Герметикона, мечтающих отыскать легендарную священную планету не меньше, чем Изначальный мир или три потерянных планеты Ожерелья.
Однако Базза был человеком прагматичным и в сказки не верил.
— Ахадира не существует.
— Как и цеппеля Одинокой Матери, — поддакнул Томми.
— Как и цеппеля Одинокой Матери, — согласно кивнул Дорофеев. — Не поверю, пока не увижу.
— А как же это? — Томми торжествующе продемонстрировал Баззе первую полосу «Каатианского вестника».
