— Мы стараемся не привлекать к себе внимания, но слухи по Вселенной ползут. — Зеленые глаза вонзились в Мерсу. — Вы не могли не слышать о Департаменте.
Галаниты никогда не говорили «Герметикон», подразумевая все обжитые человечеством миры. Они использовали термин Вселенная. И Вселенная действительно знала об этом подразделении Компании.
— Я слышал о Департаменте секретных исследований, — признался алхимик. Попытка солгать выглядела жалко: истории о тайной полиции Компании ходили по всему Герметикону. — Вы из загратийского управления? Или как там оно называется?
— Неважно, как наше управление называется, — махнул рукой галанит.
— Важно то, что вы меня заинтересовали, синьор Мерса.
Неприятное известие заставило алхимика закашляться.
— Чем?
— Тем, что встречались с Помпилио.
— Ах, это…
— Мы уже выяснили, что вы совершенно не умеете лгать, синьор Мерса, так что не старайтесь. — Голос Пачика стал вкрадчивым. — Известно, что во время перехода на Заграту погиб корабельный алхимик «Амуша», и я предполагаю, что Помпилио вас нанял.
Так?
— Гм… — Алхимик почесал щеку, припомнив мешочек с золотом. — Предположим.
— Мне нравится начало нашего сотрудничества, синьор Мерса, — весело произнес галанит.
— Нашего что? — растерялся алхимик.
Но объясняться Пачик не стал. Или же решил сделать это более пространно. Он придвинулся к Мерсе и, прищурив правый глаз, поинтересовался:
— Вероятно, вам известно о… скажем так: натянутых отношениях между Компанией и торговыми корпорациями Линги?
— Я понимаю, что такое конкуренция, — заговорщицким шепотом ответил алхимик.
— Ниже по улице расположена лаборатория синьора Штрауса, и полгода назад он вдруг начал снижать цены…
— Оставим в покое Штрауса, — оборвал Мерсу галанит. — Сейчас мы говорим о вашем новом хозяине, о Помпилио дер Даген Тур. Он таскается по Вселенной, якобы удовлетворяя свою страсть к путешествиям. Однако человек его положения не может не оказывать услуги друзьям и родственникам. А поскольку многие его друзья и родственники занимают высокие посты в торговых корпорациях Линги, нам хочется иметь в окружении Помпилио настоящего друга.
Вы понимаете, на что я намекаю?
— Вы не намекаете, — угрюмо бросил Мерса. — Вы говорите открытым текстом.
Никогда раньше алхимика не вербовали. То есть он знал, что с некоторыми людьми подобные истории случаются: читал книги, слышал рассказы знакомых, но наяву переживал подобное впервые. И процесс ему не нравился. Грубовато действовал Пачик, нахраписто.
