Ульяна, как только вошла, осталась стоять в дверях гостиной. Богданов сел в кресло, выложил на стол телефон и включил диктофон.
В комнате прозвучали те же голоса, которые звучали здесь тридцать минут назад.
«– Вот, значит, до чего ты докатился, Вадим. Вижу, добра не помнишь. А что, если я сам расскажу Ульяне и Кириллу, какую роль ты лично сыграл в устранении их отца?»
Услышав первые фразы, Тягачев переменился в лице и устремился вперед. Но Богданов оказался проворнее, взял телефон и, увеличив громкость, сказал:
– Придется вам дослушать до конца.
Тягачев замедленно вернулся на свое место, прикрыл глаза и больше не двигался.
«– Только посмейте, – прозвучал голос Флеера. – Вы сами мне приказали.
– Что? Когда? А ну-ка, напомни?!
– Вы сами приказали увезти Железняка в приемное отделение, но при этом не торопиться. Вы знали, что живым его не довезти и надо вызывать кардиологическую реанимацию!
– Что ж ты не вызвал?
– Это вы убили его! Вы!
– Дурачок… Неужто не понимаешь, что все равно окажешься крайним?
– Смотрите, как бы вам не оказаться крайним!
– Та-а-ак… А ну-ка, выкладывай.
Что за камушек ты прячешь за пазухой?
– Я видел, как вы тащили Гурову в гримваген!..»
После этих слов Тягачев задергался, словно в конвульсиях, с размаху грохнул кулаком по столу и посмотрел на Ульяну:
– Это неправда!
– Голос свой не узнали? – справился следователь и переключил диктофон на запись.
– Это была подстава! Вы не знаете Флеера! Он страшный человек!
– Не страшнее вас, – твердо проронила Ульяна и направилась к Тягачеву.
Он вдруг съежился и на глазах превратился в испуганного, оглушенного человека.
Ульяна взяла его за руку и приказала:
– Закатайте рукава!
Он огрызнулся:
– Не смей мне приказывать…
– Нам не составит труда получить разрешение на забор вашего биоматериала, – вмешался Богданов. – И если он совпадет с частицами кожи, которые обнаружили под ногтями Гуровой, вам – конец. Не лучше ли смягчить свою участь и начать сотрудничать со следствием?
Тягачев молча расстегнул манжеты, закатал оба рукава и продемонстрировал предплечья.
– Как и когда эти царапины появились на ваших руках? – спросил Богданов.
– Меня поцарапала Лена…
– Громче!
– Меня поцарапала Елена Петровна Гурова в ходе ссоры, которая состоялась вечером в ее номере за день до ее смерти.
– Вы подтверждаете, что ссорились с Гуровой?
– Подтверждаю.
– Что явилось причиной ссоры? – спросил следователь.
Лицо Тягачева приняло сосредоточенное выражение.
