Переполошив какую-то лягушку, шарик погас вдали.
Виллему не ожидала столь жалкого эффекта. Доминик от смеха повалился на шею лошади, не смогли удержаться от смеха Тристан и Ульвхедин. Виллему вскипела, было от гнева, но присущее ей чувство юмора взяло верх над досадой.
— Это проделки Суль! — засмеялась она своим заразительным смехом. — Ничего другого я и не могла ждать от этой насмешницы. Так мне и надо!
Но комендант и доктор взглянули на нее новыми глазами.
В Копенгагене они расстались. Тристан со своими родственниками намеревались сразу же вернуться в Габриэльсхюс.
"
"— Скоро я дам вам знать о себе, — сказал комендант. — И, конечно, не забуду вашу просьбу, сударыня, и передам ее, кому следует.
Все с удивлением посмотрели на Виллему, но она была невозмутима.
Через несколько дней все объяснилось.
Из дворца в Габриэльсхюс прибыл гонец. Он привез послание, скрепленное королевской печатью.
Его Величество король Кристиан V помиловал гражданина Норвегии Ульвхедина Паладина из рода Людей Льда и в благодарность за его верность королю и действия, пресекшие покушение на жизнь Его Величества, разрешил ему отныне свободно жить и передвигаться по землям Норвегии и Дании.
Письмо, доставленное гонцом, свидетельствовало о том, что Ульвхедин находился под личным покровительством Его Величества. Он больше не был изгоем, вознаграждение за его поимку отменялось.
Виллему сияла. Доминик посоветовал ей поменьше задирать нос. Однако в честь помилования Ульвхедина был устроен большой праздник.
Обитатели Габриэльсхюса понимали, что королю было доложено далеко не обо всех поступках Ульвхедина, а только о том, что касалось спасения жизни и трона Его Величества.
На другой день Тристан, как обычно, спустился в семейную гробницу и сел возле могилы Брониславы. На этот раз Виллему последовала за ним и села рядом.
— Она была хорошая?
— Самая лучшая.
— Ты обещал позаботиться о ее дочери и внучке. Что ты намерен предпринять?
— Ульвхедин хочет забрать ребенка в Норвегию.
Он говорит, что только Элиса сможет воспитать его. Но, по-моему, это было бы несправедливо по отношению ко всем!
— Я с тобой согласна. К тому же опасно везти грудного ребенка на корабле. И потом Марина… Нет, девочка должна остаться здесь.
— Да. Но моя экономка, которая сейчас ухаживает за ребенком, долго не выдержит, она старая и слабая. И дело не только в ребенке! Я завещал Габриэльсхюс Марине, а по праву он должен принадлежать Ульвхедину.
