Просто ума не приложу, что делать!
— Ульвхедин хочет лишь одного: поскорее вернуться в Элистранд к Элисе и малышу. Ему не нужен Габриэльсхюс и связанная с ним ответственность, он хочет вернуться в Норвегию, где никто не будет называть его маркграфом и где он будет простым крестьянином. В этом его призвание. Габриэльсхюс — не для него.
Тристан кивнул.
— Наверное, ты права, но он получит от меня крупную сумму, а также необходимые ему для обзаведения мебель и утварь из Габриэльсхюса. У нас здесь много лишнего.
Но что мне делать с Мариной? Она немного оттаяла благодаря Беттине, однако ее робость так и не прошла, и ей трудно сходиться с новыми людьми. К своей так называемой сестренке она относится с подозрением, появление ребенка явно вызывает у нее недоумение. Иногда Марина гладит ее по головке с отсутствующим видом, но живет она в своем недоступном, отгороженном ото всех мире, считая, что все мужчины только и ждут случая, чтобы нарушить ее покой и напасть на нее. Мы с ней одинаково тоскуем по Брониславе.
Впрочем, мне кажется, она смирилась бы с потерей матери, лишь бы я к ней не приближался. А Бронислава хотела, чтобы я женился на Марине! О, Боже!
Он тяжело вздохнул.
— В прошлый раз, пытаясь поговорить с Мариной, я потерпела неудачу, — призналась Виллему. — Надеюсь, теперь мне удастся проникнуть к ней в душу. Попробую поговорить с ней еще раз, а то, боюсь, она никогда не вырвется из мира своих смутных представлений о жизни, рожденного жалостью к себе, и навсегда останется дурочкой!
Тристан не очень верил в успех такой попытки, но отговаривать Виллему не стал.
— Марина, — начала Виллему уже в тот же день, как только они остались в детской одни. — Марина, мы уезжаем, но Тристан остается. Поэтому прошу тебя: позаботься о нем! Он нуждается в твоей помощи. Он несчастен и удручен, он не меньше тебя горюет по твоей матери. Тристан никогда не мог жить один. Он рад, что ты останешься в Габриэльсхюсе и скрасишь его одиночество. Но было бы еще лучше, если бы ты взяла на себя хоть часть его забот по усадьбе.
Помогла бы ему вести дела, занялась бы хозяйством, — беспечно болтала Виллему. — Давай предложим ему это.
Марина не отрывала удивленных глаз от Виллему. Она не привыкла, чтобы с ней говорили, как со взрослой.
— Ты ведь знаешь, мужчины такие неловкие, им нельзя доверять маленьких детей. Тристан был бы счастлив, если б ты немного помогла экономке ухаживать за ребенком. И помни: Тристан очень добрый.
