Но герцог не спешил в спальню жены.
— Я вижу, крошка, ты здесь скучаешь? — сказал он камеристке. — Что за глупости я слышал, будто моей жене на балу стало дурно?
— Но это так.
— Значит, правда, — проворчал герцог. — Вечно она оскандалится. Ни перед чем не остановится, лишь бы выставить меня на посмешище. А почему ты не у нее в комнате?
Камеристка что-то ответила ему, понизив голос.
— Что? С ней там какой-то телохранитель? Этого еще не хватало… Кто он?
Камеристка что-то сказала.
— Ах, этот! — захохотал граф.
— Пусть возится с моей женой, сколько хочет. Всем известно, что он давным-давно потерял мужскую силу и не в состоянии испортить ничью репутацию. Передай герцогине, что я у себя!
Раздался звук удаляющихся шагов. Хлопнула дверь. Тристан Паладин побледнел.
— Прошу прощения за своего мужа, — смущенно сказала Хильдегард. — Он выпил сегодня лишнего.
Тристан молчал.
— Значит, в его нелепом замечании есть доля правды? — осторожно спросила Хильдегард через некоторое время.
Тристан взял себя в руки и глубоко вздохнул:
— Да, увы. Но я не понимаю, каким образом… Доктор, который лечил меня в тот раз, не мог ничего сказать. Досадно…
— Досадно, что при дворе судачат об этом? Я вас понимаю, маркграф. Это… это результат ранения?
Немного поколебавшись, Тристан утвердительно кивнул.
— Не принимайте близко к сердцу глупую болтовню, — сказала Хильдегард, уже оправившаяся после обморока. — Напротив, из-за этого вы кажетесь более таинственным и неотразимым.
Многим женщинам, наверное, хотелось бы проверить, достаточно ли они привлекательны, чтобы помочь вам справиться с этим недугом.
— Вы слишком добры ко мне, — улыбнулся Тристан. — Но мы говорили не о моих недугах.
— Вы правы, вы начали рассказывать о своих норвежских родственниках.
— Дело в том, что мы принадлежим к необычному роду. Что касается меня, я самый обыкновенный человек и не обладаю какими-либо сверхъестественными способностями, но некоторые из моих родных… В это трудно поверить, но в моем роду многие умеют творить чудеса и знают искусство врачевания.
— Хильдегард вся подалась вперед, глаза у нее загорелись. — Нет, нет, я не хотел бы подавать вам напрасные надежды, — сказал Тристан. — Те, кто владеют этим даром, живут в Норвегии. Виллему, моя кузина, которая живет в Швеции, не умеет врачевать, одному Богу известно, каким даром она обладает.
