Но у меня есть родственник, вот он настоящий целитель…
— Ради Бога, выпишите его сюда!
— Думаю, это невозможно, но мне пришло в голову другое…
— Что же? — Нетерпение Хильдегард почти пугало Тристана.
— Я многому научился у своих родных, когда жил у них в Норвегии. И помню все, что они рассказывали о целебных травах.
Хильдегард схватила его за руку, такое волнение вряд ли шло ей на пользу.
— Травы? Пожалуйста, маркграф, вспомните все, что вы знали! Найдите эти травы! Я прошу вас не ради себя, собственная жизнь слишком тяготит меня, чтобы я за нее цеплялась.
Но у меня есть дочь, которой я не могла уделять должного внимания, и это меня мучает. Мне бы хотелось позаботиться о ней, сделать все, что в моих силах, хотя бы теперь. Вы меня понимаете?"
"Тристан смотрел на ее отекшее лицо, в узких, как щелки, глазах, горело отчаяние. Лицо Хильдегард было нелепым, безобразным, и он с болью подумал, как должна страдать женщина, которой в таком виде приходится показываться на людях.
— Я плохо представляю себе вашу болезнь, герцогиня, — нерешительно сказал он, — но, думаю, от водянки я бы помог вам избавиться…
— Да, да! Я вас умоляю! — воскликнула Хильдегард.
— Это как раз то, что доктор называет больной кровью.
— Не понимаю, какое отношение это имеет к крови. — Тристан нахмурился. — Но я не силен в медицинских науках. Помню только, что мой дядя Маттиас, самый обычный доктор, — не тот чудодейственный целитель, о котором я говорил, — лечил однажды старика с сильными отеками ног.
— И вы полагаете, что вам удастся найти эти травы?
— Это будет нетрудно.
Но мы должны действовать осторожно, чтобы не обидеть случайно вашего доктора.
— Наверное, лучше ничего не говорить ему об этом?
— Пожалуй, так будет лучше, — сказал Тристан.
— Но тогда и честь моего исцеления будет принадлежать ему?
— Это мне безразлично. Но вы еще не излечились, Герцогиня, а я еще не нашел нужных трав. Не будем торжествовать раньше времени, мы не должны терять рассудка.
— Я так надеюсь на вас! — Хильдегард откинулась на подушки со счастливой улыбкой.
— Хорошо, и постараюсь набраться терпения. Но как бы там ни было, я заплачу сколько угодно хотя бы за одну вашу попытку.
Тристан встал, он улыбался:
— Если вы начнете говорить о деньгах или вознаграждении, я уйду.
Хильдегард мечтательно поглядела на него:
— Вы странный человек, маркграф! Я думала, что при датском дворе уже не осталось ни одного идеалиста.
Он протянул ей руку на прощание, и она пожала ее.
