Но он заболел днем раньше, лежал у себя и потому ничего не видел и не слышал.
Обыскав весь дворец, Марину стали искать на соседних улицах. Но стража клялась, что никто не может незамеченным проникнуть во дворец или покинуть его и потому искать девочку в городе бессмысленно. Что бы с ней ни случилось, ее следует искать во дворце или дворцовом парке.
Коменданту и придворному доктору удалось перекинуться парой слов с глазу на глаз. Оба были напуганы, их лица выражали больше, чем их слова. Наконец комендант спросил:
— Что ты об этом думаешь?
— Опасаюсь худшего, надеюсь на лучшее.
— Я тоже. Но близится полнолуние, а это любимое время всех еретиков.
— Нет, это невозможно! — прошептал доктор, глядя на летнее небо. — Чтобы среди бела дня, в городе… Неужели такое может произойти у нас, в наше просвещенное время, когда господствует христианство?
— Ты имеешь в виду приношение в жертву людей?
Доктор быстро огляделся:
— Не произноси этих слов, от них у меня мороз продирает по коже. Но ты прав, я имел в виду именно это.
— Конечно, трудно себе такое представить. Однако на свете столько людей, движимых злой волей, которые увлекают за собой безумцев. Люди помешаны на оккультизме, язычестве, мистицизме, вызывании духов, колдовстве, магии, предсказаниях, они бунтуют против королевской власти ради самого бунта… Людей так легко запутать, ими так легко управлять, мой друг! Они до самозабвения любят всяческие ужасы и причастность к страшным тайнам.
Доктор кивнул:
— К сожалению, ты прав.
Но эта девочка, эта Марина… Бедняжка, мы почти не замечали ее!"
"— Да, должен признаться, что не могу даже вспомнить, как она выглядела. Она, словно нарочно, держалась в тени. Точно все время ждала удара.
— Да уж от ее отца можно ждать всего, чего угодно, — пробормотал доктор. — Он бы, не задумываясь, поднял на нее руку, если бы усмотрел в ней помеху для себя.
— Боюсь, такая неприметная девочка могла оказаться идеальной жертвой для этих поклонников сатаны. Из-за болезни матери она была предоставлена самой себе.
Всегда чувствовала себя униженной и старалась держаться в тени.
— Ты заметил, что мы говорим о ней в прошедшем времени? — Доктор вздрогнул от страха. — Словно ее уже нет…
Он умолк. Комендант смотрел куда-то вдаль.
— Никто не мог войти во дворец или выйти из него незамеченным, — задумчиво сказал он. — Если мы правы в своих самых худших предположениях, то, значит…
— Поборники уже хозяйничают во дворце, — продолжил его мысль доктор.
