— Значит, это вы дали ей ключ? — Камеристка была возмущена. — Вы не имели права этого делать! Как, по-вашему, я могла бы войти к ней при запертой двери? Девочка запиралась от меня, это возмутительно. Такому ребенку нельзя было давать ключ!
Все взгляды были прикованы к далеко не юной и далеко не трезвой камеристке.
— Так вы отобрали у нее ключ? — с угрозой в голосе спросил Тристан.
— Конечно. Это был мой долг!
— Когда?
— Вчера утром. Я не могла войти к ней… Это неслыханно!
Воцарилось молчание.
— О Боже! — простонала Хильдегард.
— У Марины были такие испуганные глаза… Я видела это и ни о чем не спросила ее!
— Она все равно ничего не сказала бы, — попытался утешить ее Тристан. — Теперь-то я понимаю, что девочку что-то угнетало, и очень сильно. Я встречался с ней всего два раза, но у меня создалось впечатление, что она чего-то очень боялась.
— У меня тоже, — с тоской сказала Хильдегард. — Но Марина всегда была такая робкая… Это из-за отца. Поэтому я не поняла…
— Вы сказали, что она боялась какого-то человека? — обратился комендант к Тристану.
— Да. Однажды ночью, примерно неделю назад, я встретил ее в коридоре. Она сказала, что боится, что к ней придет какой-то человек. Я принял это за обычный детский страх и дал ей ключ.
— И после этого она несколько дней была такая радостная! Вплоть до вчерашнего дня. — Хильдегард словно озарило. — А вчера к ней снова вернулся прежний страх. Любезная, вы ничего не слышали ночью? — спросила Хильдегард у камеристки.
— Я? Ночью? Нет, я сплю очень крепко.
И в комнате герцогини Марины всегда бывает тихо.
Ее красный нос, одутловатое лицо и водянистые глаза говорили о многом. Тристан стал позади камеристки и громко хлопнул в ладоши. Камеристка даже не оглянулась. Очевидно, она только читала по губам, что ей говорили. Хильдегард с безнадежным вздохом закрыла глаза.
Неожиданно Тристан заметил, что все присутствующие, и в том числе комендант, с надеждой смотрят на него. Они были готовы безоговорочно подчиниться ему. Он был поражен. Он, Тристан Паладин, тихий и непритязательный, удалившийся от света из-за своей тяжелой болезни, он, который, бывало, уныло бродил по пустым комнатам Габриэльсхюса и не имел ни друзей, ни привязанностей… Именно на него смотрели с надеждой эти могущественные люди, от него ждали помощи и утешения!
Тристан невольно расправил плечи.
Не сознавая, что делает, он схватил руку Хильдегард и пожал ее. На сердце у него стало тепло. Он повиновался отданному ему безмолвному распоряжению.
