Доминик и Виллему выбились из сил и больше не танцевали, но внимательно слушали грустную древнюю песню, сопровождаемую глухим шарканьем ног.
Шестеро моих солдат были дома,
прятали там золото.
Все они из языческих стран,
испытанные и верные.
В дверях возник шум. Снаружи рвались в зал, изнутри не пускали. Вновь пришедшие чем-то возмутили не пускавших их людей. Волна танцующих скрыла дверь. Песнь продолжалась, и припев разносился по всему залу. Танцующие пели уже о битве в Ронсевале, или, как говорили по-норвежски, в Ронсарволле.
В этой битве Роланд, паладин Карла Великого, прославил на века свое имя.
Они бились у Ронсарволля,
усталые воины и девы.
Солнечный свет был не виден
из-за человеческой крови.
Виллему перестала вслушиваться в слова песни. Ее внимание привлекла сутолока в дверях. Почему-то люди, сумевшие прорваться в зал, смотрели на них: на нее, Доминика и Габриэллу.
— Почему они смотрят на нас, что им нужно? — сказала она Доминику. — Мне что-то тревожно.
— Мне это тоже не нравится, — согласился с ней Доминик.
Битва при Ронсарволле
была для них очень тяжела.
Язычники падали от коротких кинжалов,
как снег, гонимый по плоскогорью.
— Идемте узнаем, в чем дело, — предложила Габриэлла. У пришедших от волнения горели глаза.
— Мы живем в соседнем приходе, были на охоте, — начал один из них. — У нас есть новость.
— Говорите, в чем дело?
— Сюда едет фогт со своими людьми, чтобы арестовать Ульвхедина. Нам удалось обогнать их и приехать первыми.
— Спасибо, — сказала Габриэлла.
— Передайте на кухне, что я приказала накормить вас праздничным ужином. Мы позаботимся об Ульвхедине. Где сейчас фогт и его люди?
— На холме.
— Нельзя терять ни минуты. Идемте, дети!
Габриэлла никак не могла привыкнуть к тому, что Виллему и Доминику было уже за сорок. Они пробирались через толпу танцующих к Ульвхедину.
— Что будем делать? — спросила Виллему у матери.
— Еще не знаю, что-нибудь придумаем. Прежде всего, Ульвхедина надо спрятать. Но где?
— Это только отсрочка, — сказал Доминик.
— Рано или поздно его все равно найдут. У Виллему родилась блестящая мысль:
— А почему бы ему ни скрыться в Дании?
Доминик и Габриэлла остановились.
— Правильно! — сказал Доминик. — Мы уедем с ним в Данию сегодня же вечером.
— Он не может покинуть Норвегию, — возразила Габриэлла. — Его слишком легко узнать. И главное, он только-только добился тут уважения людей.
— Мы постараемся изменить его внешность до неузнаваемости, думаю, это не так трудно.
