— Они отвечают только после курса боли, — продолжил генерал.
— И всё-таки лучше дать ему шанс, — настоял полковник.
— Да-да, — поддержал я.
— Хорошо. Расскажи всё, что ты знаешь об Арене, — протянул Столыпин, схватив меня за подбородок и задрав мою голову. — Какие возможности открываются после получения ранга адепта? Что бывает после прохождения десятого этажа данжа? Что такое зазеркалье? Что открывается после прохождения ступеней инициализации? В каком пространстве ты побывал в самый первый раз и что получил из него?
С каждым вопросом сердцебиение учащалась, а обрывки памяти вставали на свои места.
Вспомнил системное оповещение, которое периодически мелькало предо мной, когда я открывал те или иные тайны Игры:
Вам запрещено распространять информацию. В случае нарушения вы будете наказаны уменьшением количества возрождений, блокированием способностей, стиранием характеристик или уничтожением знаков силы. При распространении информации десяти и более особям вы будете обнулены.
Без понятия, что это: то ли внутреннее чутье, то ли игровая интуиция, то ли ещё черт пойми что, — но я знал, что распространение этой информации отразится и на моем настоящем аватаре.
— И снова в глазах появилось осознание, — сказал полковник. — Теперь правдиво ни на что не ответит. Лёня, можешь начинать.
Столыпин отошел от меня. В его руках появилось приспособление, напоминающее пульт от телевизора. Генерал вдавил красную кнопку. Прибор, зафиксированный на моей кисти, завибрировал, а дальше меня поглотила вспышка нестерпимой боли.
Ментальная ловушка оказалась сложнее, чем думалось в начале.
Глава 26
— Что ты ещё знаешь? — донёсся до меня бесстрастный голос генерала.
— Про Арену... — смог выдавить я, — это всё.
Перед глазами мутилось. В ушах нескончаемым звоном скрежетал нестерпимый звук. Не знаю, что за прибор был зафиксирован на моей ладони, но его воздействие, казалось, проникало во все части тела. Тонкие иглы впивались под ногти. Из их остриев исходил энергетический импульс, который растекался по всему организму.
Я чувствовал кипение крови. Ощущал, как предмет вытягивает мышцы и выворачивает жилы. Мозг, не способный уместиться в черепной коробке, будто плавился и выливался тонкой лужицей по щекам.
— Он врёт, — безразличным тоном проговорил полковник.
Между вспышками безумной боли я распознал его фамилию — Стоменов. Тот самый вояка, жену которого я когда-то спас.
— Вижу, — Столыпин прошествовал к следующему кейсу.
