Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

На следующий день Ковин вызвал ее в свой кабинет и уставился тяжелым взглядом, будто это она попросила о встрече, а он лишь ждал, когда услышит причину визита.

Хозяйский кабинет, смежный со спальней, выглядел на удивление сдержанно: немного мебели, зато несколько десятков подсвечников, деревянные панели на стенах, стеллаж, заставленный книгами, на столе – письменные принадлежности и несколько свитков. На резном комоде мерно тикали массивные бронзовые часы на каменном основании и играл со слабым солнечным светом хрустальный графин с золотистым напитком.

В камине из серого камня нежно шептал огонь.

Элейн переминалась с ноги на ногу в центре кабинета, где на каменном полу лежал шикарный ковер. Она изучила половину рисунка, когда Ковин наконец произнес:

– Это твой последний шанс сказать правду.

– Вы про Оддина? – Не получив даже кивка в ответ, она продолжила: – Я клянусь, мы случайно встретились, и он решил проводить меня до дома из-за этого душегуба.

Ковин молча встал, опираясь на столешницу здоровыми пальцами.

Элейн с трудом поборола желание отступить назад, к двери. Ей ни в коем случае нельзя было убегать: до бала оставалось два дня, и пускай она еще не придумала, как воспользоваться им, упускать возможность не желала.

– Можешь держать за идиота моего брата, но не меня. Впрочем…

Чуть сощурившись, он стал медленно обходить стол.

– …Впрочем, возможно, вы вместе замышляете что-то?

Он взял со стола нож, богато украшенный драгоценными камнями.

Таким вскрывали печати на письмах. Элейн сглотнула: да, продолжать работать в доме мормэра, чтобы отомстить, было хорошей идеей, но, если она умрет сейчас, ничего не выйдет.

Как же быть: бежать или ждать, чем кончится разговор?

– Х-хорошо, я скажу правду, – произнесла она, наблюдая, как он приближается.

Обойдя Элейн, Ковин подошел к ней со спины. Теперь бежать было поздно, оставалось только искать ответ, который удовлетворил бы его.

– У меня есть… – Она запнулась, почувствовав, как холодный кончик ножа коснулся верхнего позвонка.

Дрожь прошла по телу. Ковин замер, давая Элейн возможность продолжить.

– У меня есть сердечный интерес. Я же говорила вам, что хочу найти мужа здесь, в Нортастере.

Ковин издал смешок. Чуть надавил на нож, отчего прикосновение стало болезненным.

– Не верю, – заключил он.

– Мой господин, но в чем еще может быть дело? – Голос Элейн звенел от напряжения.