Утром, проснувшись с первыми лучами солнца, Талила отправилась в дорогу. Ночные переживания улеглись, и она ощущала странную легкость. Однажды приняв решение, она не собиралась от него отступать, и теперь путь, который ей предстояло проделать, виделся простым и понятным. Она вернется в лагерь. Она расплатится с Клятвопреступником.
И уже после этого она уйдет.
Дорога до гарнизона заняла у Талилы больше времени, чем она рассчитывала. Она не знала местности, в которой оказалась, и потому заблудилась. Ей пришлось вернуться к берегу реки, на который она выплыла после того, как сбежала от дяди и его стражников, и начать все сначала.
Она потеряла почти два полных дня, пока кружилась из стороны в сторону, и жутко разозлилась на себя из-за глупой задержки.
Но, наконец, вдали показались шесты со знакомыми знаменами, которые трепал ветер, и Талила невольно замедлила шаг. Как она покажется всем на глаза после того, как сбежала? Она для них — лакомая, желанная цель. И очень опасная.
Никакой огонь не убережет ее от стрелы.
"
"Многое могло измениться за то время, пока ее не было. Неизвестно, что стало с самим Клятвопреступником...
Эта мысль кольнула в сердце застарелой болью. Она не должна за него переживать. Она не должна об этом тревожиться.
Талила сжала челюсть и, запрокинув голову, посмотрела на небо. До захода солнца оставалось немного времени. Она дождется ночи и проникнет в гарнизон в темноте, и прокрадется в шатер, который занимал Мамору.
Она вскарабкалась на дерево и устроилась на широкой ветке, блаженно вытянув ноги.
За последние дни своих странствий она изрядно устала, и сильнее всего — носить, не снимая, одну и ту же одежду. И питаться поджаренной на костре рыбой, которую она ловила в реке, и твердыми кореньями, которые находила в земле. Хотелось простой малости: выкупаться, вымыть волосы и переодеться. Впиться зубами в хрустящую, теплую, поджаренную на костре лепешку. Заснуть в палатке, положив под голову сумку и укрывшись плащом.
Талила печально усмехнулась. Наверное, она уже родилась с изъяном.
Родилась слабой. Воину не положено жаловаться на такие мелочи, как отсутствие плаща и на однообразную пищу. Воину положено стойко сносить все тяготы и трудности походной жизни.
А еще воину не положено помогать тем, кто убил его отца...
Талила с трудом сглотнула и прикрыла глаза. Что же. Отец был прав, когда говорил ей, что она — порченная. Он видел ее насквозь.
Но, наверное, Боги все же не оставили ее окончательно, ведь ночь выдалась безлунной.
