Я не пожалею людей, чтобы передать тебя самураям моего младшего брата, — Мамору продолжал забавляться, и каждая его насмешка хлестким ударом проходилась по советнику Горо.
Было больно проигрывать в игру, в которой мнил себя лучше всех.
— Я хочу жить, — как же тяжело дались ему эти слова!
Они звучали как мольба, как унизительная просьба, и господина Горо тошнило от самого себя за то, что он их произносил, но…
Мамору Сакамото был прав. Больше всего на свете советник любил жить. И он не был готов принять мученическую смерть ни от кого из братьев.
— Почему-то я так и думал, — насмешливо произнес самурай.
Губы стоящей рядом с ним Талилы скривились в презрительной усмешке. Она мазнула по советнику Горо уничижительным взглядом и отвернулась, словно ей было противно даже на него смотреть."
"Ему самому было противно слышать свое жалкое блеяние, но, если он сейчас умрет, точно никогда не сможет отомстить. И поквитаться за это унижение.
— Расскажи мне о планах брата, — голос Мамору мгновенно переменился.
Ушло все злое веселье, исчезла насмешка. Он вновь говорил равнодушно и тихо, и лишь угли по-прежнему тлели в глубине его взгляда.
Советнику Горо почему-то сделалось не по себе. Он вспоминал, как часто прежде видел эти черные глаза, внутри которых разгорался пожар. Но тогда между ним и бастардом стоял Император и печать подчинения. Сейчас же их разделял один шаг. Один взмах меча.
— Твоя жена по-прежнему нужна ему живой, — он долго думал, прежде чем заговорить.
Свою свободу и жизнь советник Горо намеревался дорого разменять.
— Какая у него армия? Сколько человек удалось призвать? Кто поддержал его из полководцев? — но Мамору интересовало другое.
— Зачем тебе это?..
— Отвечай на вопрос! — впервые за все время в разговор вмешался хранивший молчание полководец Осака.
Советник хорошо его помнил. Туп, как дерево, но предан и честен до зубовного скрежета.
Мамору нахмурился, что-то сказал ему, и тот шагнул назад, склонив голову.
Существовало лишь одно возможное объяснение того, зачем у него пытались разузнать о численности императорской армии.
И это объяснение являлось полнейшей нелепицей, поэтому советник Горо сразу же его отмел.
— Что мне будет, если я скажу? — спросил он, чтобы потянуть время.
Но терпение Мамору было уже на исходе.
— На твоем месте я бы задался вопрос, что с тобой будет, если ты не скажешь? — неласково посоветовал он.
— Зачем тебе это?
— Не твое дело.
— Ты же не намерен атаковать императорское войско в лоб?..
