— Мертвый он не сделает ничего, — обронила Талила и сама испугалась ужаса прозвучавших слов.
Но они, похоже, задели полководца сильнее всего.
— Хорошо, госпожа. Я ничего не скажу, — пообещал он, развернулся и поспешно зашагал прочь.
Почему-то вместе с облегчением Талила испытала недостойное сожаление. Проводив Осаку взглядом, она одернула от живота ладонь, которую неосознанно прижимала к нему все время, пока они говорили, и посмотрела на свои пальцы. Сосредоточившись, попыталась вызвать небольшой огонек и отпрянула, когда пламя едва не опалило брови и ресницы.
— Ох... — сокрушенно пробормотала она.
Затем закусила губу и поспешила следом за полководцем. Она слишком долго отсутствовало, это могло привлечь внимание.
— Где ты была?
Конечно же.
Мамору дожидался ее у полога в палатку. Скрестив на груди руки, он смотрел на нее, и его взгляд пробирал ее до костей, до волны мурашек на руках и плечах.
— И почему полководец Осака прошел той же тропой чуть ранее, белый, словно повстречал ожившего мертвеца? — совсем нехорошо прищурился он.
— Я спускалась к ручью, — она почти не соврала. — В палатке было душно, захотелось освежиться.
Она никогда, никогда не была хороша во лжи. Но кое-чему императорский дворец ее все же научил, и поэтому Талила смело подошла к Мамору и положила раскрытую ладонь ему на грудь. Конечно же, он опешил. А она светло улыбнулась и тихонько засмеялась.
— Не переживай за меня. Я могу поджечь реку, или ты забыл?
Внутри нее что-то болезненно сжалось, когда с лица Мамору медленно, капля за каплей исчезла обеспокоенность.
Взгляд прояснился, а губы — дрогнули в слабом намеке на улыбку.
— Действительно, — он хмыкнул и быстро накрыл ее руку своей ладонью.
Укол совести, который ощутила Талила, был сравним по силе и боли с раной от копья.
— Я лишь хочу, чтобы ты была осторожна, — сказал Мамору почти извиняющимся, примирительным голосом. — С тобой ничего не должно случиться.
— С нами, — мгновенно поправила она, — со мной и тобой ничего не случится.
Он вновь скупо улыбнулся.
И кивнул, потому что не хотел спорить.
На следующий день после полудня вернулись дозорные, которых отправили вперед войска еще накануне вечером. И проскакали мимо всей колонны прямо к Мамору.
— Господин! — выпалил один, не успев даже отдышаться. — Впереди поселение, господин! И там никого нет... — его глаза широко распахнулись, — только сожженные поля и разрушенные минка...
— А жители? — Мамору крепко стиснул поводья.
— Много казненных на столбах, господин.
