С тем же успехом он мог разрезать мечом воздух: что проку уничтожать тень, которая собраться воедино после каждого твоего удара?
Но Мамору не стал опускать катану, потому что очень хорошо знал, как любили атаковать те, кто владел магией теней. Сперва они ошеломляли противника иллюзиями, заставляя того терять концентрацию и рассеивать внимание. А после теней нападали уже настоящие воины, из плоти и крови. И даже самый опытный самурай становился тогда легкой добычей, ведь он истратил немало сил, борясь с ветром и воздухом.
Он шагнул назад, чувствуя позади взволнованное дыхание Талилы. Мелькнула мысль: жена первой ударит его в спину, если поймет, что это поможет ей вырваться из плена императорского дворца. Опрометчиво поворачиваться к ней затылком.
И Мамору не мог ее винить.
— Дай мне оружие, — потребовала она.
— Тихо, — велел он, нахмурившись.
Тени стелились по татами, медленно проникая в спальню из сада сквозь приоткрытые сёдзи. Они подползали к ногам и несли с собой неразборчивый, тихий шепот, в котором переплетались тысячи голосов.
Если долго в него вслушиваться, можно было сойти с ума.
Он почти пропустил, как три воина, одетых в черное с ног до головы, просочились в комнату следом за тенями. Двое метнулись к Мамору. Последний же попытался зайти сбоку, чтобы схватить Талилу.
— Идем с нами, госпожа! Наш повелитель передал тебе то послание... — он осмелился заговорить!
Словно Мамору уже был мертв и не мог ничего услышать. Или сделать. Он не видел, но почувствовал охватившее Талилу напряжение, и стиснул челюсть.
Он догадывался, что его женушка обманула главу императорской охраны. Но убедиться в этом было отчего-то приятно."
"Больше он не стал тратить драгоценное время на размышления и бросился вперед. Боль в спине и ребрах, отголосок наказания брата, пронзила его тело, но он заставил себя забыть о ней. У него не было права на слабость.
Нападающие двигались быстро и бесшумно, словно ожившие тени. Первый накинулся на него с коротким клинком, нацелившись в живот.
Мамору шагнул в сторону, его катана молнией рассекла воздух, встретившись с оружием противника. Удар отозвался острой болью в боку, но он стоял, удерживая клинок.
Краем глаза он заметил сбоку движение: кажется, по неведомой ему причине жена не пошла добровольно к самураем, который ее позвал, и теперь он пытался к ней подобраться.
— Талила! — выкрикнул Мамору, не отрывая взгляда от нападавших. — За меня, быстро!
Она не сдвинулась с места.
