Не подошла к нему, но и от него в сторону не ступила.
Между тем третий воин, воспользовавшись моментом, обошел Мамору сбоку и двинулся к ней. Мамору перехватил катану обеими руками, нанося мощный удар по другому врагу, и едва не задохнулся, когда движение отозвалось жгучей болью в боку. Он пошатнулся и на мгновение опустил руки, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
Он думал, что давно привык к боли.
Младший брат заставил привыкнуть.
Но еще никогда прежде эта изощренная пытка-наказание печатью не длилась так долго.
И ему не приходилось сразу после сражаться с тремя сильными противниками.
Самурай у стены был уже близко к Талиле. Мамору стиснул зубы и одним прыжком оказался между ним и женой. Катана мелькнула в последний миг, отбивая замах, нацеленный в нее. Нападающий застыл на мгновение, и этого было достаточно — Мамору нанес короткий, стремительный удар, сразив его.
Татами обагрились кровью, дыхание Мамору сбилось, но он повернулся к оставшимся врагам. Его глаза горели яростью, сквозь которую все же пробивалась усталость.
Но даже в этом состоянии он не собирался отступать. Он будет стоять, пока может. А когда не сможет, то будет, скорее всего, уже мертв.
— Кто вы? — прохрипел он, сжимая катану.
Ответом ему послужило молчание.
Он усмехнулся и поудобнее перехватил рукоять меча. Больше он не намеревался с ними говорить. Они бросились на него уже вдвоем, на время позабыв о Талиле. Но слишком поздно осознали свою ошибку. Слишком недооценили его способность сопротивляться боли, ведь эта ночь для нападения была выбрана неспроста.
Кто-то во дворце знал, что происходило за закрытыми дверями в том зале. Кто-то знал, что брат его пытал. Кто-то знал, что Мамору будет слаб. И кто-то подумал, что он не сможет сражаться и потому отправил самураев к нему и Талиле.
Во дворце был шпион. Среди ближайшего круга Императора.
С этим Мамору разберется позже. А пока ему предстояло одолеть тех двоих.
От первого удара он шел, ступив вбок, и нанес ответный. Катана встретила клинок врага, с силой отведя его в сторону.
Он резко повернул корпус, со свистом рассек лезвием воздух и уже на излете полоснул нападающего по животу. С коротким вскриком он рухнул, его тело тяжело ударилось об пол. Мамору стоял над ним, тяжело дыша. Клинок в его руке дрожал.
Последний самурай шагнул вперед, чтобы подкрасться к нему со спины. И Талила, застывшая у стены и молчаливо наблюдавшая за поединком, бросилась ему наперерез, сбив с ног.
