Посредники

В детстве Ундина экспериментировала с глазными каплями «Визин», просто чтобы почувствовать, каково это, когда слезы катятся у тебя по щекам, словно в кино. Но притворщица из нее была никудышная, да и нельзя же везде таскать с собой пузырек с каплями, будто юная токсикоманка, — в конце концов Ундина приобрела славу девочки, которая никогда не плачет. Товарищи по футбольной команде уважали ее за эту особенность, но саму Ундину это пугало. Однако она никому об этом не рассказывала и позволяла окружающим считать ее удивительно стойкой и твердой духом.

Мама закрыла лицо руками.

— Мы будем по тебе скучать.

— Я знаю, — ответила Ундина и потянулась к ней через обеденный стол.

Вот отчего плакала Триш: Мейсоны решили на год переехать в Чикаго. Доктор Мейсон — акушер, ставший пионером в области экстракорпорального оплодотворения, переквалифицировался в генетика и получил годовой грант на исследовательскую работу в чикагском филиале центра научных разработок «Зеликс лэбз», штаб-квартира которого располагалась в Портленде.

Семья, то есть Триш и Макс, решила отправиться с ним. Триш, уроженка Среднего Запада, была рада сменить обстановку, кроме того, в Чикаго у нее имелись клиенты. А Макс, виолончелист, жаждал учиться в Спенсеровской консерватории. Ундина предпочла остаться и этим удивила родителей, хотя они давно привыкли к тому, что их единственная дочь отличается исключительным упрямством.

Ундина заявила, что намерена окончить школу вместе со своими друзьями. Еще ей хотелось позаниматься у Рафаэля Инмана, легендарного портлендского художника, который вернулся из Нью-Йорка и преподавал теперь в Риде.

Так оно обычно и бывало: семья направлялась в одну сторону, а Ундина — в другую. Она не знала, почему так получается. Просто получается, и все.

Обручальное кольцо Триш, которому было двадцать лет — на три года больше, чем Ундине, — блеснуло на солнце. Ундина стиснула руку матери.

— Сама-то уверена, что хочешь ехать?

— Нет. Но если б ты не была такой упертой и поехала с нами, было бы намного лучше.

Ундина съежилась в деревянном кресле.

— Ну, я ведь уже вам говорила. Не собираюсь ходить в какую-то дурацкую загородную школу в… как его там?.. Гленко?.. в последние год перед выпуском.

Ундина прекрасно понимала, как ребячливо это звучит. Обычно она была разумнее, но сегодня… сегодня должна вести себя как капризница. Так им легче будет уехать.

— Это не я надумала взять академический отпуск и на год отправиться в Чикаго, а отец.