Постучи в мою дверь

Олеся закричала, и этот звук сорвал с цепи все то темное, что таилось в его душе. Все, что он прятал и скрывал ото всех. Но из-за чужой крови темница, в которую он загнал свои пагубные желания, оказалась разрушена. И только воля сдерживала их внутри.

Но теперь, когда Олеся кричала… Не осталось больше ничего. Габор сам бросился к демону. Несколько секунд, и вот его руки сами врываются в пасть зверя и раздирают ее на части. Габор обернулся и швырнул оторванную челюсть в демона, пытающегося влезть в окно.

Вид карабкающейся внутрь твари заставил и его самого зарычать, как бешеного зверя.

Габор рванул вперед, отдирая демона от стены и швыряя в снег. Мелькнуло испуганное лицо Олеси. Она сжимала в ладони нож, а на бледном лице темнели капельки крови. Нет… Только не это. Она не должна быть ранена.

Он ведь должен был ее защитить. Должен был!

Габор отломил от рамы осколок стекла, даже не чувствуя, как тот вонзается в израненную ладонь. С остервенением и какой-то первобытной яростью он начал всаживать осколок в морду демона, пока на ее месте не осталось кровавое месиво.

Послышался треск ломаемых ветвей, и Габор взглянул на лес. Несколько демонов убегали. Бегите-бегите, твари. И передайте своему господину, что его ждет то же самое.

Габор отбросил осколок и поднялся на ноги. Он слышал, как шумит кровь в ушах, как часто бьется собственное сердце, и как тяжело дышит Олеся.

Он обернулся. Она смотрела на изувеченного демона с выражением ужаса и отвращения на лице. А потом перевела взгляд на него.

Габор не хотел видеть ее глаза. Он вообще не хотел ее сейчас видеть. Не тогда, когда она узнала…

Он хрипло, едва разборчиво приказал:

Но она, как всегда, не послушалась. Продолжала мучить его своим взглядом. Он сам отвернулся. Нашел оброненную в кровавый снег саблю и поднял ее. Одним быстрым движением вспорол грудь демона и снова достал все еще теплое сердце.

Маслянистая густая кровь опять наполнила рот вкусом земли. Могильной. Как будто внутри него все было похоронено.

Остался только прах.

Габор вытер снегом саблю, нашел цепь и содрал остаток двери с петель. Его кровь устала бороться с инородной. Он сам устал. Еще никогда не чувствовал себя таким грязным.

Габор заставил себя переступить через порог. Внутри все так же горели свечи, но при его появлении вспыхнули еще ярче. Огонь в печи прорвался сквозь прорези в заслонке. Стихия хотела очистить его, сжечь. Он бы и сам был не против…

Олеся отошла от окна и сглотнула.