Постучи в мою дверь

Она помотала головой, все еще не отнимая лица от его груди:

— Не могу… Может, эта твоя чертовая принцесса сильная и привычная к таким вещам, но я нет… Чем ты вообще думал?! Их же было так много! И ты один! Боже-е-е… — Она резко выдохнула.

Габору хотелось ощутить ее дыхание обнаженной кожей. Чтобы между ними больше не было преград. Никаких. Никаких… Он должен рассказать ей.

— Ты просто чертов герой! Таких не должно существовать, ясно?! Тебе место в какой-нибудь книжке! Или в фильме. Чтобы все были влюблены и сходили по тебе с ума, а ты весь такой совершенный и выбрал бы какую-нибудь невзрачную серую мышь… и… и…

Олеся снова ударила его в плечо:

— Ты не можешь быть реальным… Я наверное все-таки умерла, и ты мне привиделся… Ты — галлюцинация… Фантазия чокнутой разведенки.

И ты там едва не умер. Я больше не отпущу тебя никуда.

Его мозг зацепился за слово «умерла», и Габор судорожно сгреб ее волосы в кулак:

— Ты не умрешь. — Он пристально всматривался в ее лихорадочно-яркие глаза. — Никто не сможет причинить тебе вред.

Ты под моей защитой. — Он стер с ее лица слезы, оставив на бледной щеке кровавый росчерк, словно опорочил и осквернил.

Тут же судорожно принялся оттирать, но Олеся схватил его за запястье:

— Я испачкал тебя. Я…

— Ты ранен. У тебя кровь.

— Да мне плевать, чья она! Я видела, как они на тебя бросались! Я вижу ЭТО!

Она сжала его ладонь, и только сейчас он заметил прокусы от зубов и содранную кожу.

— Прости. — Габор отнял руку. — Я не должен трогать тебя.

Олеся нахмурилась и обхватил его лицо ладонями.

— Да что с тобой такое? Почему ты… Ты жалеешь, что защитил меня? Думаешь, что тот демон сказал правду? Ты отдашь меня?..

Что?! Да как она вообще может о таком думать?! Габор схватил Олесю за плечи и потащил к столу. Прижал к столешнице, нависнув над ней, обхватил пальцами шею, ощущая, как бьется и трепещет пульс.

— Если ты хоть еще раз скажешь такое… подумаешь об этом…

Олеся откинула голову, заглядывая ему в глаза. Неосознанно она обнажила тонкую шею, словно подчиняясь и покоряясь его силе.

Так сложно было удержаться… Так тяжело было сохранять человечность и не подчиняться первобытным инстинктам, выпущенным на волю кровью демонов.

Он и не смог. Сорвался. Наклонился, прижимаясь губами к бледной коже. Оставить на ней десятки алых следов поцелуев, тонкие царапинки от щетины, сделать своей безоговорочно и дико. Навсегда.

Габор прикусил кожу в изгибе шеи и всосал в рот, жадно лизнул.