Повелительница пустыни

Он держал в своих руках торговые нити всего Государства, как, впрочем, и остальные трое постоянных клиентов матушки Рози — все они принадлежали к правящему классу.

Сильные мира сего, утопающие в шелках и золоте, купающиеся в роскоши, словно в теплых волнах, и владеющие, казалось, всеми сокровищами вселенной.

Однако за этой показной уверенностью и властью скрывались свои слабости, свои тайны и свои страхи, которые выливались в жестокость по отношению к самому слабому звену — женщине.

В доме царила сонная тишина, нарушаемая лишь мерными шагами джемат, обходившие владения дозором, словно невидимая стража, оберегающая хрупкий сон его обитателей.

Дверь черного входа открылась беззвучно, и я проскользнула внутрь.

Второй этаж встретил тишиной. Незаметно, словно тень, переходила от одной двери к другой, останавливаясь и принюхиваясь.

В какой спальне обитает Салим, я не знала, но точно знала, что в левом крыле этого дома, похожего на дворец в миниатюре.

Правое крыло отведено для жен и гарема.

Поэтому я ограничилась беглым осмотром полотна двери, втайне надеясь, что в ход в его спальню должна и отличаться, и находиться в другом более отдаленном месте от остальных.

Пройдя маленький коридор, остановилась напротив массивной двери, чья поверхность мерцала замысловатым узором, словно сотканным из теней и света.

Даже в призрачном лунном свете, проникавшем сквозь витражные окна, спальня ошеломляла роскошью.

Затейливая вязь узоров, игра света и тени на бесчисленных деталях декора — все дышало богатством и изысканным вкусом.

В центре покоилась массивная кровать под балдахином. Ее полог мерцал от обилия драгоценных камней, словно ночное небо, усыпанное звездами.

Не оставалось сомнений, что это спальня принадлежала Салиму Дайнуму.

Лишь его самого здесь не хватало.

«Если здесь такое богатство, тогда что говорить об убранстве дворца?» — промелькнуло в голове.

В самом сердце сумрачной опочивальни, словно воплощенная тьма, притаилась змея. Свернувшись в тугие кольца ожидания, я замерла, вслушиваясь в тишину.

Время тянулось, словно патока, пока едва уловимый шорох не нарушил покой. Зеркало бесшумно отодвинулось, являя зев потайного хода, и из него, словно из преисподней, возник тот, кого я так жаждала увидеть.