Повелительница пустыни

В его душе роились вопросы, а сомнения в себе, словно зыбучий песок, затягивали все глубже.

Он воин. Какой из него Повелитель? Фартах не боялся ответственности, он терзался неуверенностью: сможет ли он стать ей опорой, мудрым советником? Ведь он совершенно не сведущ в управлении, в тонкостях дипломатии.

Он чувствовал себя самозванцем, тенью, случайно попавший в величие Алаисы. Он помнил, как впервые увидел ее: хрупкую девушку, нуждающуюся в защите.

Тогда он и подумать не мог, что она скрывает в себе силу, способную сокрушить города.

И вот теперь он связан с ней судьбой, титулом, долгом. Сможет ли он соответствовать?

Алаиса, казалось, ощущала его смятение. Она повернула голову, и ее глаза искрились пониманием. Легкая улыбка тронула ее губы, словно она читала его мысли.

И в этот момент сомнения отступили, уступая место решимости. Он не станет другим человеком, не будет притворяться тем, кем не является. Он будет Фартахом, воином, мужем Алаисы, ее опорой и защитой. А бремя власти… они разделят его вместе.

Нас, как всегда, встречали всем городом. Артах, раскрыв объятия, обнял меня.

— Повелительница, ваш дом готов.

— Артах, позволь представить тебе моего мужа, Фартаха, — прозвучал мой голос, рассекая напряженную тишину.

Стоит отдать должное Артаху: мимолетное изумление промелькнуло на его лице, словно тень от облака, но тут же сменилось непроницаемым почтением. С глубоким поклоном он произнес:

— Добро пожаловать, Повелитель.

Я невольно поразилась той скромности и почтительности, с которыми Фартах ответил ему.

Ни тени высокомерия, ни капли заносчивости, лишь принятие своего места. Голова склонена в знак уважения, рука прижата к груди.

Видимо, за время нашего путешествия он смирился с мыслью о новой роли, которую ему предстояло сыграть. Роли, требующей усердного обучения и, как он, должно быть, сразу понял, дарующей возможность почерпнуть знания у самого Артаха.

Его родителям было нелегко осознать, что им выпала такая судьба. Первоначальное смятение застыло на их лицах, но они и не думали кичиться своим положением.

На привалах они скромно помогали у костра, разгружали поклажу и поили верблюдов, словно простые смертные.

Теперь им отвели новый дом рядом с моим, хотя они и порывались остаться в нашем. И хотя они смирились с нашим желанием жить отдельно, каждое утро я видел их хлопочущими в нашем доме, словно невидимые духи очага, готовящими еду и заботящимися о хозяйстве.

Фартах был верен слову: его забота и внимание ко мне не знали границ.