Повелительница пустыни

Но мы знали, что новое прорастает в нашей жизни медленно, как росток сквозь каменистую почву, но неумолимо. Оно течет подобно реке, прокладывающей себе путь.

И вскоре Фартах озвучил мысль, доселе витавшую в воздухе тонкой паутиной предчувствий: нам необходимо наладить дипломатические отношения. Было с одной стороны странно, что до сих пор никто не проявил инициативу первым. Чего они ждут? Упреждающего шага? Или нашу ошибку?

Возникает вопрос: с кого же начать? И главное, кому доверить столь деликатную миссию посланника?

До этого никто не ступал на эту стезю, а я не могла предстать перед Повелителями в своем… столь пикантном положении.

Весть о моем грядущем материнстве обрадовало всех, но ярче всего Миру. Я и представить не могла, что ее забота обернется таким трепетным, до дрожи внимательным и почти навязчивым вихрем.

Привыкшая полагаться лишь на собственные силы, я ощущала ее опеку двойственно. Порой хотелось грубо оттолкнуть её и оградить свое личное пространство, а иногда хотела утонуть в нежных и заботливых объятиях, словно в материнских.

Фартах, чутко улавливая бурю моих эмоций, тихо шептал, успокаивая:

— Она всегда мечтала о дочери, а теперь обрела и дочь, и скорое счастье внука или внучки. Позволь ей купаться в лучах сбывшихся надежд.

Наши отношения с ним были окутаны дымкой неопределенности, сотканной из уважения и скрытых чувств. Он свято оберегал мою независимость, словно хрупкий цветок, и внимательно слушал каждое слово, каждое предложение, каждое начинание.

Иногда что-то дополнял, а порой, погружаясь в молчаливую задумчивость, обдумывал сказанное. Это было скорее похоже на дружбу, где каждый из нас находил что-то свое.

И лишь порой, мимолетно, я ловила на себе его нежные взгляды, словно лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву. Взгляды, которые он тут же прятал, словно боясь выдать тайну, хранимую в глубине сердца.

Я догадывалась, что было за этими взглядами. Брошенные слова «я подожду» были, как выстроена стена между нами. Ожидание — это всегда испытание. Для того, кого ждут, и для того, кто ждет.

А он ждал. Молча, с достоинством, с той самой стеной между нами, которую сам и возвел. И это ожидание, его терпение еще больше давили на меня. Как будто он проверял меня на прочность, испытывал мои чувства.