Повелительница пустыни

Уважение, внимание и готовность помочь в любой момент были искренними.

Он с головой погрузился в дела, и вскоре его идеи после обсуждения претворялись в жизнь.

Пришлось искать место для наших вербовщиков, и оно было выбрано недалеко от караван-сарая, там, где властвовали пески. Это были мои владения, и никто не осмелится предъявить права.

Вскоре, словно мираж среди дюн, возник оазис, маня путников свежестью и прохладой. Шатры расцвели, словно диковинные цветы, укрывая ожидающих людей отправки в составе каравана.

Тщетно надеялись мы на умиротворение торговцев. Жестокая ошибка! Мои люди были изгнаны, захвачены врасплох. Но каково же было их изумление, когда зыбучие пески, словно живые, взбунтовались, поглощая все на своем пути! В ужасе они бежали, спасая свои жизни от песчаной пучины.

Их товары, брошенные на произвол судьбы, стали жадной добычей пустыни.

С тех пор никто не осмеливался посягать на новоявленные оазисы, ставшие вратами, через которые хлынул поток беженцев в наше царство, оставляя за собой зияющие бреши в экономике соседних королевств.

Шепот о далекой стране, где труд вознаграждается, а кров над головой — не роскошь, а данность, гнал людей навстречу мечте.

Впрочем, и до этого к нам стекались те, кого жизнь выбросила на обочину. Мы подбирали даже беспризорников, даря им кров и семью: в приемных домах или под опекой заботливых сердец.

Мы были своего рода санитарами улиц, избавляя города от «отбросов» до которых не было дела надменным Правителям.

Наше Шантарское царство купалось в лучах процветания. Торговые пути потянулись к нам, словно нити к драгоценному камню, и караваны, груженные диковинными товарами, бороздили песчаные моря пустыни.

Мешочки розовой, словно утренняя заря, пустынной соли и оранжевой, искрящейся, как закатное солнце, приправы; амбра, сияющая чистотой алмаза, и пряный дух лаванды, смешанный с лимонной свежестью, бальзамы — все это манило купцов из дальних стран.

Травы и готовые составы для целителей, да и для простых смертных, чья казна не могла выдержать бремя дорогостоящего лечения, щедро предлагались на наших рынках.

Вглядываясь в лица людей, мы открыли, что среди них есть женщины, знающие язык трав, шепчущие снадобья, и целители, доселе скрывавшие свой дар.

И теперь, освобожденные от страха, они могли следовать дару природы. Первые женщины — целительницы, готовые прийти на помощь в любом недуге, поначалу вызывали опаску, настороженность в глазах.