Повелительница пустыни

— Тихо, любимая, тихо, — шептал он, касаясь губами её волос. — Я рядом, я с тобой…

Его слова, словно ласковый прибой, достигали слуха, гася бушующее пламя боли, что отступала, разбиваясь о невидимую стену его любви.

Тогда и случился наш первый поцелуй: трепетный и невесомый, словно прикосновение утреннего ветерка, робко коснувшегося распустившегося бутона.

Я уснула в его объятиях, убаюканная теплом его тела. Фархад нежно держал в своих руках желанную женщину, о которой грезил. В тишине, вслушиваясь в ее равномерное дыхание, он жадно вглядывался в каждую линию ее лица, словно художник, зачарованный холстом, готовый запечатлеть на нем ускользающую красоту.

Распахнув глаза, я тут же утонула в бездонном омуте его карих глаз. Очнувшись от дремы, я осознала, что все это время покоилась в его объятиях и невольно встревожилась.

— У тебя, наверное, руки совсем затекли, — спохватилась я, высвобождаясь из его нежных объятий.

Он лишь улыбнулся в ответ, и в улыбке этой было столько тепла.

— Пустяки, любимая. Я готов держать тебя так целую вечность.

Улыбка расцвела и на моем лице. Моя рука, словно ведомая невидимой силой, потянулась к его щеке, нежно погладила пальцами тонкий рубец.

Я заметила, как легкая дрожь пробежала по его телу от моего прикосновения к шраму. В тот же миг он инстинктивно перехватил мою руку, и теперь уже обе наши руки утонули в шелковистой глубине его волос.

Подарив ему поцелуй, решила, что пора дать нам шанс создать полноценную семью.

— Пойдем, — потянула его за руку, оторвавшись от поцелуя.

Мы покинули дворец, и моему взору открылся масштаб предстоящей работы по его возрождению. Я вскинула руки, словно призывая небеса, и выпустила волну магии.

Золотистое сияние хлынуло из кончиков пальцев, растекаясь по земле живым потоком, лаская ступени, оплетая стены и взмывая к небесам, словно золотая лоза.

Дворец откликнулся на магию, словно давно ждал этого прикосновения. Сквозь серый камень пробивались первые ростки зелени, трещины заполнялись мерцающим золотым светом, искореженные барельефы выпрямлялись, обретая первозданный вид. Медленно, но уверенно, руины начали преображаться, вдыхая жизнь в каждый уголок.