Повелительница пустыни

Принц Мигир был благодарен и признателен за оказанную поддержку, понимая, что даже такая ограниченная помощь может сыграть решающую роль в борьбе за власть.

Перед самым отъездом Мигир, предаваясь последним прогулкам по саду, неожиданно наткнулся на Алаису, увлеченно играющая со своим маленьким сыном. Его взгляд упал на диковинные сооружения, о существовании которых он прежде и не подозревал.

Мальчик, уютно устроившись на резной деревянной скамеечке, звонко хохотал, в то время как Алаиса с материнской нежностью раскачивала причудливое приспособление назад и вперед.

В воздухе разливался чистый, беззаботный смех ребенка.

Невдалеке, словно притягивая взгляды, кружилась другая конструкция: с хороводом смеющихся лиц, принадлежащих, судя по простой одежде, обычным детям.

Он долго смотрел на мальчика, и в глазах его плескалась неизбывная грусть: судьба дарила ему лишь дочерей. И чем дольше он всматривался, тем отчетливее проступали в детском лице его собственные черты.

Мысль ударила, словно молния: «Неужели… это он?» Лихорадочно подсчитывая месяцы, прошедшие с их расставания, он с каждой секундой убеждался в своей правоте — это его сын.

Вынырнув из тени своего укрытия, он приблизился.

— Здравствуй, Алаиса, — произнес Мигир своим бархатным голосом, в котором теперь звучала хрипотца смущения.

— Здравствуй, Мигир, — ответила я, бросив на него настороженный взгляд, словно на змею, готовую к броску.

Его взгляд скользнул к ребенку. На губах появилась робкая, неуверенная улыбка, и он легонько качнул качели.

Склонив голову, он ловил каждый отблеск детской радости, купался в улыбке мальчика, который с неподдельным интересом изучал незнакомца.

Он остановил качели, присел на корточки рядом.

— Здравствуй, наследник, — прошептал он. — Меня зовут Мигир, а тебя?

— Мансур, — ответил сын, ища подтверждения в моих глазах.

— Победитель. Так переводится твое имя, — задумчиво произнес Мигир. — Знаешь, у меня есть дочь твоего возраста.

Её зовут Жасмин. Вы могли бы составить прекрасную партию. Что скажешь?

— Нет, — мой ответ прозвучал слишком резко, слишком категорично.

— Мама твоя против. И, кажется, я знаю причину.

— Не смей! — в моем голосе звенела сталь.

Он медленно поднялся.

— Я так и предполагал. Не бойся, эта тайна умрет вместе со мной. Но я имею право отдать трон своему сыну. Это будет моим решением, — заявил он твердо, как высекая слова из камня.