Повелительница пустыни

Он всегда был лишь инструментом в моих руках, который подготовит меня к пути мстительницы.

— Созидание, Повелительница, — ответил он, и в его голосе прозвучала надежда. — Создание нового мира на руинах старого. Не месть за прошлое, а забота о будущем. Вы обладаете силой, чтобы исцелить землю, чтобы даровать процветание своему народу. Разве это не достойнее, чем барахтаться в крови и ненависти?

— Месть не омрачит мою душу, но она освободит мир от тех, кто мешает ему быть. Созидание? Так мы уже предпринимаем первые шаги к нему.

Я дала себе слово, что воздам тем людям по заслугам. И я выполню свое слово.

— Жизнь священна. Отнимать жизнь может только Богиня….

— Так почему люди отнимают её у других? И они не задумываются, что они не Боги и что не им решать этот вопрос. Они уничтожили поселение шантар без колебаний и раздумий. Зарим. Я богиня Алаиса. Я создала этот мир, и я вправе карать тех, кто возомнил слишком много о себе. Кто считает, что если он наделен властью, то все остальные — низшие существа, которые должны с благодатью принимать их повеления.

Нет, Зарим. Этого не должно быть. Скажи, почему людям все время чего-то мало: власти, золота, земель? Не пытайся и ты не ответишь на этот вопрос. На него нет ответа. Саму суть человека не изменить. Что-то да и пробудит в человеке жадность или гнев. Властолюбие и вседозволенность. Человек очень непредсказуемое существо и очень противоречивое. Я только знаю одно, что любовь удерживает людей от глобального исчезновения с лица земли. Любовь и вера. И все же каждый ждет наказание несправедливости, и каждый верит, что добро всегда побеждает зло.

Зарим осел, подломившись под тяжестью осознания, голова его поникла в знак почтения и растерянности.

— Встань, учитель, — прозвучал тихий, но властный голос. — И храни это знание при себе. Время для откровений еще не настало.

Старый отшельник, провожая взглядом удаляющуюся Повелительницу, застыл с улыбкой на лице, словно окаменел.

Внезапно его пронзил леденящий ужас.

Он осознал, что гонял саму Богиню по тренировочной площадке, как мальчишку, и даже подстегивал её прутом… по… пятой точке!

Он провел дрожащей рукой по лицу, пытаясь унять внезапную дрожь, и усмехнулся сквозь нее:

— Да кто ж мне поверит? Никто и никогда. Хммм… вот так, наверное, и рождаются легенды.

Змея, словно жидкий шелк, струилась меж барханов, прочь удаляясь от людского жилья.