Почему-то мне совсем не верится, что Даша, та Даша, которую я узнала и даже успела полюбить, оказалась способной на такую подлость.
— А что потом? Ты все вспомнил?
— Нет, Юлиана. На это тоже понадобилось время. Я собрался лететь в командировку, и рядом со мной ударила молния.
— Молния? — переспрашиваю, невольно вспоминая свой первый полет, грозу и то, с какой надеждой смотрела на этого мужчину.
— Да, Юлиана, молния.
Богдан«Я совсем ничего не знаю о тебе, Богдан. Даже фамилии…» — Бьет в самое сердце.
Все верно. Это у меня, можно сказать, не было этого времени. А у Юлианы оно было. Время, чтобы забыть меня, вычеркнуть из своей памяти и жизни.
Бесу стоило огромного труда отговорить меня сразу же ехать к Юлиане.
— Дан, ты нормальный, нет?
Не уверен, что ему требовался ответ на этот вопрос, учитывая, какой мозговой штурм мне пришлось пережить, поэтому я молчу.
— Посмотри на календарь, — просит Бес. — Главное, ты на год посмотри. Сколько прошло?
— До хрена. — Не вижу смысла с ним спорить.
— А теперь представь, что могло произойти за это время.
Да тоже до хрена!
— Не хочу представлять. И даже думать не хочу. Потому что тогда лучше вновь лишиться памяти, Бес.
— А вот это неправильный ответ. Во-первых, надо успокоиться…
— Да не могу я успокоиться, Паш!
— Ты уже один раз поторопился. Хватит, — заявляет безапелляционно. — Давай допустим — ты сейчас приедешь, и что ты скажешь Юлиане? Ну?
Мне нечего ответить — все звучит по-идиотски.
— От тебя ничего не было слышно полтора года, и вдруг ты являешься, как снег на голову.
— Продолжает Павел. — Думаешь, она тебе поверит? Вряд ли. Хорошо, если, вообще, станет слушать.
И вот сейчас, несмотря на старания Беса, Юлиана не то, чтобы мне не верит, она отдалилась. Я для нее стал чужим. Но если она думает, что я просто так отступлю или откажусь от своих намерений, то зря. Только не сейчас, когда я ее нашел. Я ей солгал, что отойду в сторону, если у нее кто-то есть.
Словно в подтверждение моих мрачных мыслей, у нее звонит телефон.
Юлиана хмурится, бросая на меня мимолетный взгляд, но принимает вызов. Молчит, сжимая губы и старается не смотреть в мою сторону. Почти ничего не говорит, кроме односложных «да», «нет», «не нужно», и я почему-то уверен, что сейчас она сообщит мне плохие новости. Для меня плохие.
— Мама, ты все сделала правильно. Я скоро буду.
Мама. Даже дышать легче становится.
— Богдан, я вынуждена извиниться, но мне нужно уехать.
