Повешенный (СИ)

Помнится, Алексей рассказывал, как еще будучи ребенком, его девятилетний наследник подбил своих сверстников из дворни пойти покататься наперегонки на льдинах по реке, протекающей рядом с их имением. Пострелов со льдин потом, конечно, сняли и в назидание выпороли розгами на конюшне. Причем зачинщик получил не меньше остальных. Но описывая Пашкины шалости, друг всегда довольно смеялся, приговаривая: «Весь в меня, не то, что младший!»

А вот Сережка и впрямь был немного трусоват с самого детства. Вроде и тянулся за старшим братом, вроде и брал с него пример, но куда там ему до Пашки.

А уж как Сергей свалился с лошади и повредил ногу, так стал он совсем осторожен и больше участия в безрассудных приключениях брата не принимал. Вот и выросло из него…

Илья Сергеевич вернулся мыслями к Павлу. Он сердцем верил и чувствовал, что этот и в ледяной воде выживет. Не пропадет, выплывет. Еще и друга своего — Южинского за собой вытянет. А вот в загадочном узнике, скрывающим лицо под маской, Турубанов не был так уверен, как и в надсмотрщике, оказавшемся их сообщником.

Просидеть три года в подземелье на каше и воде — это вам не шутка. После такого дар неминуемо ослабнет, даже если он и восстановился после инквизиции. Ну, а Ладислав — тот и вовсе был из «простецов», такому не выжить среди льдин…

Майор сложил рапорт, хотел было запечатать его, но…передумал. Незачем. Фельдъегерь не упустит случая засунуть нос в распечатанный документ, вот пусть и узнает, что содержалось в том секретном приказе, который он доставил в крепость день назад.

А там глядишь, и другим по большому секрету расскажет, как царь велел жестоко умертвить узников. Узнают в кланах, глядишь… В этом месте Турубанов запретил себе думать.

Теперь нужно написать прощальное письмо сыну. Илья Сергеевич потянулся за следующим листом и с любовью вывел первые слова: «Дорогой мой сын! Хочу, чтобы ты знал, что долг, висевший надо мной перед Павлом Стоцким, за спасение твоей жизни, выполнен. Ты знаешь, что случая, два месяца назад он оказался в тюрьме, вверенной мне приказом государя в попечение.

Но вчера здесь произошло вот что…»

Описав все произошедшее, включая подлый приказ Николая, майор дал сыну еще несколько распоряжений по части имения и их городского дома, душевно простился с ним и закончил свое письмо словами: С любовью, твой отец'.

Потом перечитал написанное, сложил письмо и запечатал его личной печатью. Дошел по коридору до кабинета интенданта и, постучав, вошел.