Повешенный (СИ)

Просто давайте все вместе еще раз прочитаем «Отче наш», а Павел Алексеевич постарается вспомнить молитву.

Все тут же складывают руки на груди и начинают вполголоса читать «Отче наш». Ну, теперь понятно — перед едой каждый раз нужно читать молитву. Конечно, я слышал ее и не раз. Но слов не помню, хоть убей. А вот сейчас, слушая голос Петра, слова сами всплывают в голове, будто на подкорке где-то записаны.

Вспомнив последнюю половину короткой молитвы, я уверенно заканчиваю ее вместе со всеми, осеняя себя крестом

—…и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков.

Аминь!

— Вот видите, Петр Михайлович, не может добрый христианин забыть нашу главную молитву — довольно улыбается настоятель — истинная вера всегда пребывает с нами, грешниками. Господь не оставляет своих детей, ни в здравии, ни в болезни.

Мне показалось, что седой старик едва заметно усмехнулся на эти слова отца Нектария. Он вообще выглядел несколько странно для священника и тем более для монаха.

Черной рясы на нем не было, вместо нее широкая рубаха из льняного холста со странной вышивкой по вороту и рукавам. Поверх нее надето то, что моя бабушка называла душегрейкой — некое подобие теплой безрукавки, отороченной по краю овчиной.

— Паша, тебе нужно было подойти за благословением к настоятелю Нектарию и приложиться к его руке — тихо шепчет Южинский

Ну, вот это вряд ли. К такому я точно не готов. Как и к тому, чтобы считать себя рабом божьим. Нет, я полностью согласен с тем, что люди — это создания Бога, но уж никак не рабы.

Это анахронизм, оставшийся с древних, рабовладельческих времен. Хотя почему древних? Разве местное крепостничество не то же рабовладение? Так ли сильно отличается крепостной крестьянин от раба в латифундии римского патриция? Да, и далеко не всех людей я назвал бы братьями и божьими созданиями. Встречал в своей жизни и таких, что точно прямиком из ада вылезли — им отец скорее сатана, чем Бог.

Покормили нас просто, но сытно — до сих пор идет пост. Жареная рыба, картошка, разного вида соленья — огурцы, капуста… И хотя сам настоятель был крайне сдержан в еде, для нас ее не пожалели. И я снова не отказал себе в удовольствии наесться досыта. Кто знает, что будет с нами дальше, а силы нужно срочно восстанавливать. На мой дар, как оказалось, надежды мало — сегодня он есть, а завтра его нет. И расходуется он пока слишком быстро.