Повешенный (СИ)

Поэтому иноки и послушники просто выясняют, нет ли в деревнях утонувших во время наводнения, и попутно осторожно узнают про тела чужаков, прибитые к берегу волнами. А если Турубанов узнает, что кто-то еще ищет его подчиненного, он тут же к нам в монастырь нагрянет.

Старик только скептически хмыкает — видимо он сильно сомневается в резвости Турбанова.

— Дознаватели из столицы так и так прибудут в Шлисс, еще и инквизиторы из Синода пожалуют. Пока Николай не коронуется, Алексей Петрович для него — смертельная угроза.

— Не подумай, что я гоню вас — настоятель тяжело вздыхает — но до утра нужно вам будет уехать. Дознаватели первым делом старост, да священников опрашивать начнут, а потом ведь и сюда пожалуют. К тому же здесь пехотный полк расквартирован, их тоже могут к поискам подключить.

— А то я сам того не знаю…! — машет рукой Володар т — Просто хотелось бы и тело Ладислава сразу забрать, чтобы похоронить его по нашему обряду.

— За это не беспокойся. Как тело его найдем, постараемся спрятать, и весточку тебе тут же пришлем.

Крепись… знаю, как тяжело терять тех, кого знаешь с младенчества. Но Ладислав сам вызвался спасти Алексея Петровича, хотя понимал, что рискует своей жизнью…

Настоятель уходит, а старец какое-то время сидит, молча уставившись в одну точку. Потом переводит он взгляд на меня

— Ты вот что, Костя, отдохни пока и выспись впрок, как следует. У нас с тобой еще будет время поговорить. Как стемнеет, мы отправимся дальше, и дорога нам предстоит сложная. С Петром веди себя поосторожнее, душу ему не открывай.

Он человек неплохой, но есть вещи, которые непосвященным знать не нужно. Пусть Южинский и дальше считает, что ты потерял память — так будет лучше для всех.

Дождавшись моего кивка, старик уходит, сославшись на то, что ему нужно все подготовить в дорогу и предупредить доверенных людей, а я возвращаюсь в свою келью. Стоит и, правда, поспать перед ночной поездкой, легкой она, судя по всему, не будет. Уже засыпая, думаю о том, как же все непросто у них здесь.

Вот вроде бы настоятель монастыря и волхв-язычник должны враждовать и бороться за паству, а эти ведут себя как сообщники, и даже к столичным властям относятся одинаково. Неужели в провинции все настолько по-другому, не как в Петрополе? Как там в старой поговорке: до Бога высоко, до царя далеко…

Выезжаем мы из монастыря уже в темноте. Такой оживленный днем, сейчас монастырский двор пуст, ни души. По словам Володара, вся братия на вечерней службе.