Повешенный (СИ)

— Какие дальше наши намерения? — максимально нейтрально спрашиваю я, поворачиваясь к волхву — Почему вы нас бросаете?

— Дела у меня тут остались, догоню вас чуть позже — говорит Володар, увидев в моих глазах немой вопрос — А вам сейчас нужно как можно быстрее добраться до дальнего скита, где вас никто не найдет. Посидите там, пока здесь все успокоится, а потом будем дальше решать, что с вами делать.

Остается лишь согласно кивнуть. Скит, так скит. Мне это только на руку. Отосплюсь, отъемся, займусь своим новым телом.

А если получится, то за это время побольше узнаю о мире — оно тоже лишним не будет. В мае, надеюсь, весенняя распутица здесь закончится, и можно будет двигаться дальше. Главное — окончательно определиться к тому времени со своими планами на будущее…

…Светлейший князь Лопухин вышел из кабинета императора, неловко пошатнулся, и схватившись за тугой ворот мундира, опустился на ближайший к дверям стул.

— Ох, стар я стал в Царское с докладами ездить, ноги совсем не держат — пожаловался князь молодому флигель — адъютанту, ослабляя высокий, расшитый позументом ворот и вяло обмахиваясь платком — А государь все никак не отпускает меня в отставку, говорит, заменить некем.

— Может, вам воды подать, Петр Васильевич? — участливо спросил офицер.

— А и подай, голубчик, только не из этого графина, а похолоднее принеси. И кусочек лимона в водичку брось, если тебя не затруднит. Буду премного тебе благодарен. Что-то мне сегодня совсем лихо…

Адъютант неуверенно обвел взглядом пустую приемную и оглянулся на дверь, ведущую в императорский кабинет, что не осталось без внимания князя.

Он вытер платком испарину со лба и махнул рукой:

— Иди, не беспокойся — сто раз еще успеешь вернуться. Государь сказал, что это надолго. А уж ежели что, так я всю вину на себя возьму. Дюже плохо мне, боюсь до кареты не дойти без чужой помощи.

Офицер кивнул и быстро покинул приемную. Лопухин проводил его долгим взглядом из под опущенных век, а потом неожиданно резво вскочил со стула и приник к двери ухом.

В это время разъяренный Николай, как раз, бегал по кабинету, и Петр Васильевич отчетливо расслышал его ругательства:

— Негодяй! Сгною на каторге мерзавца…! На рудники они у меня всем гарнизоном отправятся! А беглецов ждет новая виселица. Уж теперь слабины не дам!!

Больше расслышать ничего не удалось. Светлейший князь вернулся на стул, прикрыл глаза и задумался. Что-то такое очень важное происходило, о чем он не знал. И это нехорошо.