Повешенный (СИ)

Крестьяне везли в основном дрова и сено… Унылую картину разбавляла ребятня, что играла в снежки, да красивые церквушки с необычным куполами.

Карета шла все тяжелее из-за налипшего на полозья снега, и где-то то через пару часов мы окончательно застряли. Кучер хлестал коней, виртуозно матерился на них, но все было бестолку. Из второй кареты вышел жандармский капитан, велел солдатам выталкивать карету из глубокой снежной колеи. На раз-два-три, тронулись. Но не надолго. Оттепель вступала в свои права, луж и мокрого снега становилось все больше.

Дальше дорога превратилась в натуральное мучение. Кареты застревали, лошади выбивались из сил.

Ближе к обеду нас нагнал статный румяный военный в барашковой шапке с кокардой в виде серебряного орла. Восседал он на крупном гнедом коне, который прямо плясал под седоком. Военный был явно подшофе, раскрасневшийся, удалой. Он перекинулся несколькими словами с жандармским капитаном, с которым явно был накоротке, вспомнили каких-то общих знакомых. Мазнул взглядом по нам.

К этому моменту мы уже стояли на обочине, выйдя из кареты и стараясь спрятать от чужих взглядов скованные кандалами руки.

— Это полковник Белевский — шепнул мне Петя — Ведь узнал нас. Но даже не поздоровался!

— Привыкай. Теперь так будет всегда.

— Более чем. Считай у меня дар предвидения открылся

— Что ты! — Южинский даже испугался — Такого быть не может. Поговаривают, что только в императорской семье могут прозревать будущее. И то неточно.

Я решил пошутить над Петей.

Повернулся к нему, слегка закатил глаза. Благо на нас не обращали особого внимания — солдаты выталкивали карету, жандарм болтал со всадником.

— Вижу — могильным голосом начал я — Жены наших сосланных в Сибирь друзей отправятся вслед за своими мужьями. Не убоятся тягот и лишений!

— Все?? С детьми? — Южинский наморщил лоб — Я слышал, что осудили к ссылке больше ста человек

— Да нет, конечно — я подмигнул другу — Десяток, другой. Какие жены у холостых и вдовцов…

Точно количество «декабристок» я не помнил, сказал наобум.

Но даже это произвело впечатление на Петю. Он начал загибать пальцы, шевеля губами. Явно считал и перебирал самых порядочных и любящих из списка.

— Ну Мария Волконская точно — выдал Южинский — Ее мать в военном походе князя сопровождала. Родила от него семерых детей. Хорошо дочь воспитала. Поедет. Потом Александра Григорьевна. У них большая любовь с Муравьевым. Она и в царю в ноги кидалась, просила за мужа.