Повешенный (СИ)

Зато мне постепенно удалось довести количество предметов до семи — в дело пошли оторванные с шинели пуговицы. Отчего «включалась» и «выключалась» моя способность — так и не понял, но поскольку свободного времени мне было не занимать, я упорно продолжал упражняться с даром и искать важные закономерности.

А после обеда наступал черед простых физических тренировок. Привычка — вторая натура, я ведь дома тренировки никогда не забрасывал, три раза в неделю посещал спортивный зал. Здесь конечно тренажеров нет, но никто не мешал мне отжиматься от пола с хлопками или запрыгивать с места на стул, привинченный к полу.

Ну, и боксировать, конечно, изображая бой с тенью.

Все эти упражнения и тренировки дали неожиданный побочный эффект. Я так уставал, что мне совсем перестали сниться сны. Падаешь на кровать и сразу проваливаешься в какую-то тьму. И это почему-то положительно сказалось на моем психологическом состоянии. Не то, чтобы я смирился со своим попаданием или стал забывать семью, но прежняя жизнь как-то отдалились, оставшись где-то на заднем фоне.

Душа продолжала болеть, но уже не так сильно, как прежде. И желания прыгнуть в петлю становилось все меньше. Иной раз даже грешным делом думалось — а со мной ли это все было?

Странно конечно… Тяжелые условия содержания в этой тюрьме должны были бы укрепить меня в желании умереть. А тут вдруг наоборот проснулась тяга к жизни. Видимо из духа противоречия. Характер у меня такой — чем больше на меня давят, тем сильнее я начинаю сопротивляться. Вот попал бы в тело какого-нибудь вельможи, живущего в шикарном дворце в свое удовольствие, и я точно довел бы дело до конца.

А здесь мне как будто стыдно стало. Ведь даже никто не поймет, почему я свел счеты с жизнью. Все подумают, что Павел Стоцкий просто сдался. Но сдастся-то не он, а я. Потому что Павел никогда бы так не поступил…

—…А я вам говорю, что это Стоцкий! — возмущенно топнула ногой Василиса и ткнула пальцем в одного из волхвов — Бажен, ну, хоть ты им скажи!

— Да, я сидел далеко, толком и не рассмотрел их — пожал плечами парень — оба высокие, в одинаковых солдатских шинелях, еще и солдаты обзор перекрывали.

Это ты все рядом с ними крутилась.

— Поэтому и уверена, что Стоцкий! У него даже взгляд другой, не как у обычных людей.

Мужчины, сидевшие за столом, незаметно переглянулись и заулыбались. Но так, чтобы не обидеть Василису. Жрица Мокоши была совсем молодой и часто вела себя не выдержано. Но дар у нее был сильный, и за это ей многое прощалось.