Повесть о суровом друге

«Может быть, здесь, в кузнечном цехе, и сделали царю корону, подумал я, - может, отец и выковал ее?»

Я смотрел на кузнецов и думал: «Вырасту, никем не буду, а только кузнецом и еще сталеваром, чтобы ковать железо, варить сталь и окунаться в кадушку с водой. Я нырял бы на самое дно и сидел в бочке, пуская пузыри. Люди бы удивлялись: откуда пузыри в кадушке? А я сидел бы на дне и смеялся...»

Хрипло, натруженно завыл гудок. Начался обед. Рабочие примостились кто где: на ржавых болванках, а то и просто на полу, привалившись спиной к наковальне.

Одни тянули из бутылок чай, другие черпали из чугунков жидкую похлебку.

Пока отец обедал, я бродил по цеху, ощупывал только что выкованные теплые гайки; потрогал кузнечный мех, и он зашипел, как живой.

Потом один из рабочих подошел к моему отцу и, глядя издали на меня, стал о чем-то шептаться с ним. Я насторожился: «Обо мне говорят». Когда рабочий отошел, отец связал недоеденный обед и поманил меня:

- Сынок, пойдем, я тебя помою. Пойдем в баньку, а то ты грязный.

Так я и знал! Всегда что-нибудь придумает отец. Я смерть как не любил мыться.

- Я не грязный, не хочу.

- Как же не грязный, смотри! - Отец мазнул меня черным пальцем по носу.

- Это ты меня сейчас вымазал, не буду мыться!

- Пойдем, пойдем, - говорил отец, подталкивая меня в спину.

- Устинов, ты куда? - строго спросил проходивший мимо толстый человек.

- Мальчика помыть, господин мастер, а то бегает целый день как поросенок.

- А-а, ну, ну, помой.

Мы с отцом обогнули кузнечный цех и пошли к заводской кочегарке.

Там по мокрым каменным ступеням мы спустились в подвал, где было темно и сыро, прошли на ощупь несколько шагов и столкнулись с каким-то рабочим. Он поднял над головой горящий каганец, присматриваясь к нам.

- Можно помыться? - весело спросил отец.

- Можно, вода ждет, - ответил рабочий, похожий на китайца.

- Добре, - сказал отец, - а ты, Ваня, покарауль здесь.

Отец взял у рабочего каганец, и мы стали пробираться по каменному коридору. Отец открыл деревянную, разбухшую от сырости тяжелую дверь, и мы очутились в темном каземате.

В углу стоял цементный ящик, а в него из железной трубки капала вода.

- Ну, здравствуй, товарищ Богдан, - услышал я во тьме чей-то басовитый голос и в свете каганца увидел незнакомое чернобородое лицо.

«Черт, ей-богу, черт!» - подумал я и спрятался за отца. А он и не собирался пугаться и даже весело потряс руку незнакомцу, здороваясь с ним.

- Заждались тебя, товарищ Митяй.